Армадэль, или Проклятие имени

Глаза его были прикованы к другой женщине, которая шла по дорожке сада в длинном легком платье с непринужденной обольстительной грацией. Прямо перед ним находилась опять женщина, которую он уже видел спиной к нему, женщина на берегу озера.

Можно было надеяться, что они, прогуливаясь по дорожке, повернутся к беседке. Этого-то и ждал Мидуинтер. Сознание того, что он вошел в чужие владения, не остановило его при входе в беседку и не беспокоило его даже теперь. Тонкая чувствительность его натуры, изнемогавшей от жестоких страданий прошлой ночи, притупились.

Упорная решимость сделать то, зачем он сюда пришел, было единственным побуждением, одушевлявшим его. Он действовал, он даже смотрел, как самый твердый человек на свете мог бы действовать и смотреть на его месте. Он имел настолько самообладания, прежде чем гувернантка и ее ученица дошли до конца дорожки, чтобы раскрыть письмо Брока и подкрепить свою память последним взглядом на абзац, описывавший ее лицо. Он был еще погружен в это описание, когда услыхал шелест платьев, опять направлявшихся к нему женщин. Стоя в тени беседки, он ждал, пока уменьшилось расстояние между ними. С ее портретом, живо запечатленным в его воображении, при помощи светлого утреннего света глаза его допрашивали ее, когда она подходила, и вот какие ответы дало ему ее лицо.

Волосы в описании ректора были светло-каштановые и негустые. Волосы этой женщины, великолепно роскошные, имели непростительно замечательный оттенок, который предубеждение северных наций никогда не прощает, – они были рыжие! Лоб в описании ректора был высок, узок и шел покато к вискам; брови были слабо обозначены, глаза малы и серого или карего цвета.

Лоб этой женщины был низок и прям, широк к вискам; брови, резко и нежно обозначенные, были несколько темнее ее волос; глаза большие, блестящие, открытые, чисто голубого цвета, без малейшей примеси серого или зеленоватого, так часто представляемого нашему восторгу в картинах или книгах и так редко встречаемого в живом лице. Нос в описании ректора был орлиный. Нос этой женщины был прямой и нежно очерченный, как у древних статуй и бюстов. Губы в описании ректора были тонки и верхняя длинна; цвет лица тусклый и болезненно бледный, подбородок узкий, и на левой стороне его родимое пятно или шрам. Губы этой женщины были полны, великолепны, чувственны; цвет лица ее был того прелестного оттенка, который сопровождает такие волосы, какие были у нее, – с самым нежным румянцем на щеках, с самой теплой и мягкой белизной на лбу и на шее. Подбородок, круглый и полный, не имел ни малейшего пятнышка.