Армадэль, или Проклятие имени

Во мне еще остались задатки бродяги… Вам неприятно слышать, что я говорю о себе таким образом? Я не буду вас огорчать, я только скажу, что комфорт и роскошь нашей здешней жизни иногда, я думаю, слишком обременительны для человека, для которого комфорт и роскошь чужды. Мне ничего более не нужно, для того чтобы поправиться, кроме воздуха и движения, менее сытных завтраков и обедов, мой милый друг, чем я имею здесь. Дайте мне воротиться к тем трудностям, для исключения которых нарочно устроен этот комфортабельный дом, дайте мне встречать ветер и непогоду, как я привык встречать их ребенком, дайте мне поутомляться от долгого пути, не имея экипажа под рукой, и голодать, когда наступает вечер, а впереди целые мили до ужина, дайте мне постранствовать недели две, Аллан, пешком к северу, к йоркширским болотам, и я обещаю воротиться в Торп-Эмброз лучшим собеседником для вас и для ваших друзей.

Я ворочусь, прежде чем вы успеете соскучиться обо мне. Мистер Бэшуд займется делами в конторе. Только на неделю и для моей собственной пользы отпустите меня!

– Мне это не нравится, – сказал Аллан. – Мне не нравится, что вы оставляете меня так внезапно.

В этом есть что-то странное и туманное. Зачем вы не попробуете ездить верхом, если вам нужно больше движения? Все лошади в конюшне в вашем распоряжении. Во всяком случае, вы не можете ехать сегодня. Посмотрите, какой дождь.

Мидуинтер посмотрел в окно и тихо покачал головой.

– Я совсем не думал о дожде, – сказал он, – когда я был ребенком и зарабатывал себе пропитание с пляшущими собаками. Зачем мне думать об этом теперь? Промокнуть мне и вам, Аллан, две разные вещи. Когда я служил у рыбака на Гебридских островах, на мне по целым неделям не было сухой нитки.

– Но вы теперь не на Гебридских островах, – настаивал Аллан. – Я ожидаю наших друзей из коттеджа завтра вечером. Вам нельзя ехать раньше послезавтра. Мисс Гуилт будет играть на фортепьяно, а вы любите игру мисс Гуилт.

Мидуинтер отвернулся застегнуть ремни на своем дорожном мешке."

"– Доставьте мне другой случай послушать мисс Гуилт, когда я ворочусь, – сказал он, не поднимая голову и старательно застегивая ремни.

– У вас есть один недостаток, мой милый, и он в вас увеличивается, – заметил Аллан.

 – Когда вы что-то забрали себе в голову, вы самый упрямый человек на свете; вас нельзя убедить послушаться рассудка. Если вы хотите уйти, – прибавил Аллан, вдруг встав, когда Мидуинтер молча взял свою палку, – я хочу идти с вами и попробовать также трудности жизни.

– Идти со мной, – повторил Мидуинтер с какой-то горечью в голосе, – и оставить мисс Гуилт?

Аллан опять сел и, видимо, согласившись с силой этого возражения, замолчал. Не говоря ни слова более со своей стороны, Мидуинтер протянул руку и простился.