Без любви не считается

Я злилась на них, считая, что это они виноваты, потом вспоминала, что это я опоздала и ничего не сделала, и злилась уже на себя. Иногда я отталкивала их, потому что считала, что не заслуживаю прощения, а иногда потому что считала, что это они его не заслуживают. Я… я просто искала того, на кого можно все переложить, выпуская из виду очевидного виновника. И чем дольше это длилось, тем больше мне хотелось сбежать, потому что как бы там ни было, страданий семьи я не хотела. Не хотела быть еще одной причиной для этого.

Марк склоняет голову, подаваясь вперед, и поджимает губы.

Уверена, ему хочется коснуться меня, и я практически чувствую его теплую ладонь на плече, а во взгляде вижу безмолвную поддержку. Ничего особенного, но сейчас мне это действительно нужно.

– Я так сильно боялась увидеть на лице мамы или брата осуждение и разочарование, что… – облизываю губы, ощущая горький вкус сожалений, – беспощадно судила их первой. А через какое-то время я поверила в собственные выдумки и закрыла все двери. Так было проще, так я пыталась сохранить все хорошее, что было в отце. Пыталась перед ним извиниться, защищая его память.

Убедила себя, что только он по-настоящему любил меня и заботился обо мне, и…"

"Поднимаю подбородок, мысли кристально чистые, дыхание ровное. Это все останется со мной навсегда, но только я сама буду решать, что значат эти воспоминая. Как они влияют на меня и что заставляют чувствовать. Принятие себя – это разрешение. Разрешение ошибаться, выбирать то, что для тебя по-настоящему важно, быть счастливым без оглядки, быть неудобной, странной… просто живой.

– Марк, я только на прошлой неделе поняла, как сильно ошибалась, пытаясь забыть проблему, которую нужно было решать.

Как бы далеко ты ни убежал, где бы ни спрятался… ты будешь раз за разом возвращаться к началу, пока не пройдешь уровень в этой чертовой игре. Я была абсолютно уверена, что у меня все под контролем. Что я во всем разобралась и поступаю правильно, но самообман – опасная штука. Не долговечная. И лучше уж осознать свои ошибки раньше, чем позже. Смириться, простить себя и… левел ап.

Лицо Марка заметно посерело. Он медленно моргает, и я чувствую слабый укол вины. Наверное, не стоило вываливать все, но мне так полегчало, что я не собираюсь жалеть об этом.

– А ты сильная, – вдруг говорит Марк с нескрываемым уважением. – Справиться с таким в одиночку…

– Ты меня вообще слушал? Я не справилась.

– Разве? Ты сидишь здесь, а не в дурке. По-моему, это успех.

– Покажи руки!

– Что? Зачем?

– Хочу удостовериться, что ты не вызываешь санитаров.

– Они бы и меня загребли. Мы своих не сдаем.

Опускаю голову и напрягаю пальцы, стискивая края мягкого пледа. Зудящий поток слов поднимается вверх по горлу.