Большие Песцовые радости

Она потянулась к Глюку, который активно притворялся обычным щенком, и почесала его за ухом. Он радостно завилял хвостом.

— Чувствует хорошего человека.

— Ой, да они в таком возрасте всех любят, — отмахнулась она. — Можно ему чего-нибудь вкусненького дать?

Глюк сразу понял, что речь о нем и его интересах, и принял самую умильную позу, которую позволяла его иллюзорная внешность.

— Не вздумай, у него диета, — предупредил я и сразу сделал общее объявление: — Щенка не кормить, ему чего попало нельзя.

— Да ладно? — удивилась Фурсова. — Дворняги обычно очень нетребовательны к еде.

Глюк оскорбленно заворчал.

— Нет, правда, — продолжила Фурсова. — У тебя — и обычная дворняга? Это как-то не соответствует твоему положению.

— А что соответствовало бы? — с насмешкой спросил Темников.

— Ну не знаю… — протянула она. — Крутых пород много. В идеале, конечно, живетьевская охранная.

— Они же все погибли?

— С чего бы? — удивилась Фурсова. — Живетьевы, конечно, вопят на всех углах, что порода уничтожена, но отдельные особи остались. Они же не все в том питомнике были. Кто-то на охране других живетьевских владений находился.

— Но они же все признавали только Арину Ивановну? — припомнила Мацийовская, продолжавшая почесывать млевшего от ласки щенка.

— Да, но Арина Ивановна оставила четкие установки, кому собаки должны подчиняться в том или ином месте, так что они слушают в отсутствие основной хозяйки вполне определенных людей. Породу полностью восстановят, новый глава клана в этом заинтересован.

— Откуда тебе это знать? — скептически спросила Уфимцева, которая тоже прислушивалась к нашему разговору. — Ваш род у Живетьевых на побегушках был.

— Неправда! — вспыхнула Фурсова. — Нас ценили как хороших специалистов. А эта информация секретной не была. Ее все в клане знали.

— В клане, — насмешливо протянула Уфимцева. — Разваливается ваш клан на глазах. Все, кто поумнее, оттуда бегут, чтобы не пачкаться, продолжая общаться с Живетьевыми.

— Да неужели? И кто это от нас убежал?

Уфимцева начала сыпать фамилиями, среди которых оказались и Грабины. За них-то Фурсова и ухватилась.

— Дарина просто втюрилась в Илью, когда у нас в академии практиковала, — зло выпалила она.

— Поближе — это в Дальграде? — не унималась Уфимцева. — Илья-то здесь.

— Сейчас здесь, через месяц — там, — мрачно ответила Фурсова. — Никто из нормальных родов Живетьевых не предавал.

— Похоже, с вас взяли клятву до того, как вы поняли, что ее можно не давать. Вот ты и злишься.

— А ты бы не злилась на моем месте? Мне была обещана учеба в Дальграде. И тут внезапно отправляют в какую-то дыру, — огрызнулась Фурсова.