Большие Песцовые радости

— Теперь тебя здесь ничего не держит, — заметила Мацийовская, у которой Глюк разве что на коленях уже не сидел. Передавать свое неодобрение я не стал, ему и без того катастрофически не хватает внимания с тех пор, как мы из Дальграда уехали. — Сразу после сессии покинешь нашу дыру и уедешь в столицу, чтобы никогда сюда не возвращаться.

— Мне здесь понравилось, — невозмутимо ответила Фурсова. Переводилось это как: «Я что, дура?» — Учат хорошо, группа прекрасная, город красивый — что еще надо?

— Учиться с внуком императора в одной группе? — ехидно спросила Уфимцева.

"— Не все такие меркантильные, как ты, — бросила Фурсова и с шумом обрушилась в бассейн, оставив свою оппонентку обтекать в прямом смысле этого слова. В переносном-то не получилось.

— Князь Шелагин пока не император, — напомнил Темников. — Все еще может измениться.

— Это вряд ли, — уверенно сказала Мацийовская. — Мой отец считает это очень маловероятным событием. Но если что изменится, то нашему княжеству будет очень плохо. Так что мы все заинтересованы в том, чтобы новым императором стал князь Шелагин, тогда наше княжество автоматически становится императорским.

Объясняя, она размахивала руками, и как-то так получилось, что ошейник со щенка вместе с маскирующим артефактом свалился, причем никто этого не заметил, пока из бассейна не вылезла Фурсова.

— Опа, — сказала она, — это же щенок живетьевской охранной породы? Он только что выглядел по-другому?

— Это иллюзия, — ответил я, торопливо бросая я как раз иллюзию на Глюка, чтобы привести его к прежнему виду. — Ты же заказывала породистую, вот я и поставил ради смеха. Но ее надолго не хватило, увы.

Глюк невозмутимо подхватил свой ошейник и потащил ко мне. Эх, надо было брать с нормальной застежкой, а не нажимной… Довыпендривался.

— С иллюзией прикольней, — заявила Фурсова. — Слушай, поставь еще раз, и я с ним сфотографируюсь а?

Я застегнул на щенке ошейник, но иллюзию убирать не стал на случай, если кому еще придет в голову снять ошейник.

— Чтобы потом Живетьевы пришли ко мне с претензией?

— С какой претензией? Известно же, что если щенок запечатлел кого, то все. Будет развиваться нормально только рядом с хозяином.

— В воровстве обвинят, — заметила Уфимцева. — Пока разберутся, крови попьют много.

— Какой крови? — насмешливо спросил Юричев. — Живетьевы после всего, что они устроили, должны сидеть тихо и не бухтеть, даже если у них действительно украли щенка.

— Я ни у кого щенка не крал, — возмутился я.

«Ты еще добавь, что не воруешь по мелочам, — ехидно заметил Песец. — Не размениваешься ни на что проще сейфа».

— Это я так чисто теоретически рассуждаю, — возразил Юричев. — Мы тебя ни в чем не обвиняем.