Большие Песцовые радости

— Папа говорит, что с наследованием у тебя могут быть проблемы, поскольку ты признанный наследником, а не родившийся в законном браке.

— Императорская реликвия признала нашу кровь. Если откажут мне в наследовании, придется отказываться и от реликвии, — довольно равнодушно ответил я. — Честно говоря, если бы я был уверен, что от меня сразу отстанут, сам бы отказался.

— Положат, — уверенно сказал Федя. — Ты живой для них всегда будешь опасен. Нет, тебе от трона отказываться нельзя. Нужно заручиться поддержкой сильного княжеского рода. Лучше всего через брак.

— У меня помолвка с Беспаловой.

— Сам говорил, что помолвка для отвода глаз. И Беспаловы сейчас слабы. Когда еще наследник в силу войдет, — заметил Федя, — а до того их и самих пощипать могут. Тебе бы с кем-то другим родниться.

— Ну на фиг, — не сдержался я. — Не хочу я в эти дебри лезть и менять шило на мыло. Меня Таисия полностью устраивает. За себя я и сам постоять могу.

— Ага, постоял бы на той же Изнанке, не будь у тебя подстраховки, — уверенно сказал Федя. — Страховали тебя шелагинские или зыряновские?

Я расхохотался.

— Зырянов со мной контракт разорвал сразу, как узнал, кто меня будет убивать.

А Шелагины в курсе не были. Да и не поверили бы они мне, скажи я что против Николая.

— Не похоже это на Григория Савельевича, — нахмурился Федя. — Он никогда договор не нарушает. Поди, за Дашку боялся?

— Боялся, — признал я. — Только доверия у меня теперь к нему нет. Он меня еще и шантажировать пытался с видео, которое снял, когда отвечал за мою охрану.

— Даже так? — удивился Федя. — А было чем шантажировать?

Поцелуй с Дариной вспомнился сам.

— Смотря как подать, — уклончиво ответил я. — Для Дашки можно было вывернуть определенным образом, хотя там и не было ничего.

Только это между нами, не для передачи никому. Даже твоему отцу.

— Вообще, о том, что Зырянов ненадежный партнер, ему стоит знать.

— Если не будет опасности Дашке, он надежный.

— Если его будут шантажировать дочерью — уже нет, — возразил Федя. — Дашка — его слабое место. Он над ней постоянно трясется. Это не особо заметно со стороны, если Григория Савельевича не знать, но мы-то его хорошо знаем.

— Федь, не для передачи вообще кому-либо, — предупредил я. — Потому что тогда встанет вопрос, чем же шантажировали меня и не нужно ли получить такой замечательный компромат себе.

— Обещаю — никому, — решил он. — Сам с Зыряновым связываться не буду, без объяснения причин. И все же, как ты вывернулся, если тебя никто не подстраховывал?

— Артефакт подвернулся, — туманно объяснил я, понимая, что даже Феде, который всегда был и будет моим лучшим другом, не смогу всего рассказать. Некоторые вещи придется держать только в себе. — Из Древних. Если бы не он, ты бы сейчас со мной не разговаривал.