Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Разве крайний рационализм не самый надежный путь, чтобы выбиться в люди? Только вопрос – в какие? Вроде бы в работящие и честные, только честность их кончается там, где начинается собственное благополучие. Тогда в дело можно пустить сильные средства. Кирмуж в этом смысле, конечно, не очень характерный пример. Он зашел слишком далеко. Достаточно даже машин, не говоря уже об убийстве Грунского. И это, конечно, несчастный случай. Да, убийство, но с Винартом несчастный случай, потому что оно не вписывается в его биографию рвача. Таскал–таскал горячие угли чужими руками, но неожиданно обжегся и сам.

Ошибся. Но почему? Он отнюдь не принадлежит к тем, кто ради минутного каприза готов заплатить любую цену, деньги он считает осмотрительно и дверь черного хода в своем доме всегда держит открытой, чтобы в случае чего можно было улизнуть.

Возвращается Ивар.

– Ну что, этот пижон еще ничего не написал?

– Он желает говорить с профессором Наркевичем.

– Интересно, что он хочет сообщить Наурису? Наверно, у них есть договоренность о каком–нибудь шифре.

– Может быть.

Ивар откидывается на спинку стула и вытягивает свои длинные ноги до моего стола.

– Начнем? – спрашивает он.

– Не возражаю.

– Подожди! Есть другое предложение, но ты не согласишься.

– Говори уж."

"– Чего хочет он? Подкинуть информацию. Чего хотим мы? А нам надо получить эту информацию. – Ивар понемногу увлекается своей идеей, хотя выкладывает ее весьма сдержанно. – Это сэкономило бы нам и время, и труд. Вот увидишь, он еще раз попытается поговорить с тобой. А ты поломайся, не сразу соглашайся, чтобы я успел сбегать вниз в дежурную и позвонить на телефонную станцию…

– Лучше начнем.

– Что начнем?

– Допрос.

– Я так и думал, что ты не согласишься. А жаль…

– Давай не будем вредить сами себе.

– Ты великий теоретик, я рад за тебя. В преклонном возрасте наверняка буду вспоминать тебя с благодарностью.

Кирмуж все еще не справился со своим делом. На листе бумаги всего три строчки: толкучка, генератор, Ходунов и все. Внизу витиеватая подпись.

– Если не позволите мне позвонить, я отказываюсь говорить! – угрожает он.

– Этим вы нас не удивите: вы ведь уже отказались писать.

 – Ивар что–то ищет в своем письменном столе, находит и кладет перед Винартом собственноручные показания Илгониса Алпа. – А прочитать… Окажите нам небольшую услугу!

Я смотрю на Винарта, пока он читает: на его лице вспыхивают и бесследно исчезают красные пятна.

– Мы не запрещаем вам, – продолжает Ивар, – это печальное признание Алпа измять, порвать или даже съесть, если появится аппетит, у нас есть такое же второе.

Не дойдя до середины, Винарт Кирмуж прерывает чтение.