Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Должностным лицам – вот им он кланяется, потому что от них всегда можно получить какие–нибудь реальные ценности в виде резолюции «Не возражаю» или «Обеспечить!» на уголке заявления или прямо со стройки от прораба – цемент, релин, финские обои.

Мне представляется, что многие люди, подобные Винарту, все видят не так, как мы: деревья, улицы, дома – все. Весну – сквозь рыночную цену на редиску, зиму – сквозь количество угля, необходимого для отопления теплицы. Я вспомнил, как в зоопарке возле вольера с американским бизоном некий глава семьи со знанием дела говорил, показывая на холку могучего животного: «Резать сначала надо вот здесь, потому что там, вдоль спины, эти толстенные кости ни один топор не возьмет! В нем пудов пятьдесят чистого мяса!» Детишки обступили своего умного папочку и смотрели на него, разинув рты, а я, кажется, понял, почему бедняги индейцы, не имевшие пристрастия к мясу и ценным шкурам, из шестидесяти миллионов бизонов сумели сохранить их всего две–три сотни.

Однако такие рационалисты создают материальные ценности. Даже в свободное время. В отличие от тех, кто в свободное время их только потребляет.

Создание ценностей для рационально думающих является и работой, и хобби. Эмоциональный голод их не гложет, ведь создание ценностей обеспечивает их эмоциями в избытке: то градом или заморозками побило рассаду, то снизился уровень грунтовых вод, то возникла неожиданная конкуренция на рынке со стороны потребсоюза – пригнали из Азербайджана или еще откуда–то четыре вагона цветной капусты.

Я только не понимаю, почему сельские жители Латвии, еще с давних времен склонные к рационализму, все же сажали возле своих домов липы, дубы и кусты сирени, а непрополотая грядка с цветами всегда была несмываемым позором для хозяйки.

Почему в латышской деревне, где и ныне работают от зари до зари, читают книг больше, чем где бы то ни было, хотя у них, как и в Риге, есть возможность смотреть три (а кое–где и четыре – еще эстонскую или литовскую) программы телевидения?

В дверь кабинета стучат.

– Войдите.

Винарт Кирмуж. Наглость с лица исчезла, он явно озабочен и смущен. К тому же допустил тактическую ошибку: не оставил в коридоре на столе лист с объяснением, а держит его в руке – мне отлично видны несколько строчек в правом верхнем углу.

Значит, написал всего: тому–то от того–то, проживающего там–то.

– Может, вы все же разрешите позвонить? Профессору Наркевичу.

– Почему именно ему? Ведь у нас много и других знаменитостей.

– Это очень важно.

– Для меня важно, чтобы вы написали объяснение. Я жду!

– Извините…

Дверь закрылась.

«Конечно, не профессор ему нужен, он хотел предупредить Науриса, что находится здесь».