Да, Босс!

Ева понимала, чего желает Адам — чтобы она сама переступила через то стеснение, что всё ещё испытывала. И ей ничего не оставалось, как быть послушной его приказу. Потому что хотела того же, что и он.

Адам сказал, что возжелал её на приёме, она же захотела его сразу, едва увидела. Адама Левандовского просто невозможно было не хотеть.

Ева отвела взгляд, но тут же снова вернулась глазами к лицу мужа. Медленно сняла юбку, переступила через неё, нагнулась, чтобы избавиться от сапог. Заведя руки за спину, расстегнула застёжки бюстгальтера и, отбросив его, огромным усилием воли удержалась, чтобы не прикрыть ладонями грудь. Потом та же участь постигла чулки и трусики.

Ева опустила руки вниз, делая рваные вдох за вдохом. Возбуждение смешивалось со стыдом. Одного и другого становилось то больше, то меньше, пока желание узнать, как именно Адам берёт женщин, что он предпочитает в сексе, груб ли он, когда трахается, или обманчиво медлителен, не взяло над её разумом верх.

Он поднялся с постели, сорвал с плеч всю одежду, пока не остался в одних брюках и кивнул на постель, давая понять, чтобы она легла.

Прикосновение прохладного белья к спине отрезвило Еву, но всего на несколько секунд, пока Адам не придвинул её к краю за бёдра и не развёл их, понуждая её открыться ему полностью. Она сжала пальцами шелковистую ткань, до боли, угнездившейся в побелевших костяшках. А Левандовский всё медлил, и ей снова стало не по себе.

Когда он всё же обхватил её руку за запястье, притянул к своим губам и медленно погрузил два её пальца в свой рот, Ева снова застонала. Ощущение горячего влажного языка окончательно лишило её остатков разума.

— Давай…

Его голос был хриплым, когда Адам положил пальцы Евы на её лоно и слегка нажал. Она прикрыла глаза, чувствуя, какой мокрой стала для него одного. И когда он надавил сильнее, заставляя её войти в себя влажными пальцами, поймал ртом вскрик, сорвавшийся с её губ.

Он трахал Еву её же рукой, крепко сжимая запястье, двигаясь сначала медленно, но ускоряясь с каждым движением, пока она не почувствовала, что совсем скоро кончит. Адаму совсем не нужно было удерживать её бёдра широко раскрытыми, она сама разводила ноги, пока не открылась ему полностью.

— Пожалуйста, — выдохнула Ева, царапая второй рукой его плечо. И сама не знала, о чём просила — чтобы он дал ей кончить так, или начал трахать сам, позволяя ей узнать, каково это — сжимать его член собой и получать удовольствие, которого никогда не испытывала раньше.

От всего, что говорила и делала Ева, он возбуждался безумно.

От того, как робко и неуверенно она сжимала член под тканью брюк, в которых стало невыносимо тесно.

От того, что никто и никогда ещё не трахал ее в рот.