Да, Босс!

Хотя раньше ему не было никакого дела до того, кто и как трахал женщин до него, потому что все, чего он обычно хотел — это получить удовольствие. С Евой же все было иначе, но о причинах этого пока предпочитал не задумываться. Ему просто нравилось, что у нее мало опыта. Ему просто нравилось, что именно он научит ее всему, чего она раньше не пробовала.

И она, определенно, уже делала успехи в приобретении столь любимого ею нового опыта.

Адам смотрел, как Ева обхватывает пухлыми губами член, как, кивая, вбирает его в рот, и понимал, что не сможет долго находиться в роли зрителя. Знал, что рано или поздно возьмёт все, как и всегда, под свой контроль. Потому что ему хотелось быть в ней полностью, так глубоко, как она наверняка и не подозревала, что сможет взять.

Обхватив ее затылок, он дернулся вперёд, засаживая член на всю длину — так, что головка достигла горла. Вид Евы, склонённой над его бедрами, сводил с ума, но ещё сильнее возбуждало то, как она начала ласкать себя, пока он трахал ее в рот. Тяжело дыша, он смотрел, как ее пальцы двигаются, то теребя клитор, то входя внутрь и от этого зрелища готов был мгновенно кончить. Когда движения пальцев Евы между ног ускорились и он понял, что она близка к новому оргазму, Адам стал насаживать ее на себя резче и через несколько движений кончил ей прямо в рот."

"Чуть выровняв дыхание, он уже привычным жестом намотал ее волосы на кулак — так, как нравилось и ей, и ему — и подтянул Еву к себе. Впечатался влажным поцелуем ей в рот, смешивая их вкусы и запахи, и ощущая, что этот симбиоз дурманит голову сильнее, чем что бы то ни было.

— Мне было безумно хорошо, — ответил Адам, проводя языком по ее губам. — Если бы только знал, какая развратница в тебе кроется, то взял бы тебя в первый день прямо с порога. И даже не в секретарши. — Его рука прошлась по ее спине ласкающим движением, а губы скользнули к уху, которое тут же начали ласкать. — Боже, Ева, почему мне тебя так мало? — выдохнул Левандовский, обводя языком ушную раковину. — После всего, что было, я хочу тебя ещё сильнее. — Он спустился поцелуями к ее плечу и чуть прикусил нежную кожу, оставляя на Еве свою отметину. — Я провел бы с тобой так весь день, — пробормотал Адам, зализывая укус, — но, наверное, всё-таки придется поесть, потому что на твоём кофе мы долго не протянем, а я собираюсь взять тебя в сексуальный плен надолго.

Поцеловав ее в последний раз, Левандовский нехотя выбрался из постели и пошел в ванную. Вернувшись оттуда, принялся одеваться — все те же брюки, брошенные ночью на пол, слегка мятая рубашка и никакого галстука — сегодня он хотел быть совсем не тем, кем привык быть много лет, а потому решил послать к черту идеально отглаженные костюмы, а вместе с ними — и строгий порядок, по которому жил.