Найди меня Шерхан (СИ)

— А сейчас что? — тихо спрашивает докторша, окончательно спалившись. — Разлюбили?

Очень хочется пририсовать внизу «фак», но я лишь гордо киваю, кладу ручку и с пылающими щеками покидаю кабинет.

***

Сын. Он увидел своего сына. Арсен не позволял себе дать волю бушующим внутри чувствам, иначе могло снести полклиники. Он потом выплеснет их на ту, которая стала причиной, он задушит Агату в объятиях, зацелует и залюбит. Но ни к чему это делать на глазах у посторонних, поэтому он проводил ее до кабинета генетика, а сам ушел в кабинет Кравченко пить кофе.

Генка кофе дал, а «капельницу» зажал.

— Иди лучше на курсы молодых отцов записывайся, вон у зятя своего учись, тот и гимнастику с сыном делает, в десять дней его уже плавать учить начал.

— Все, понеслось! — пробурчал Арсен, отбирая чашку. — И мы поплывем, не сомневайся даже.

— Ладно, сиди здесь, я Агату от генетика сразу заберу на беседу в конференц-зал, уже все на месте. Потом она пусть отдохнет и поспит, а мы послушаем, что нам наши светила скажут.

Генка ушел, Арсен пил кофе и смотрел в окно — в кресле никак не сиделось, — пока не пришла медсестра и не пригласила его в кабинет генетика.

— По результатам УЗИ уже можно сказать, что никаких серьезных патологий у малыша не выявлено, он развивается абсолютно нормально, — сказала доктор, когда Арсен ответил на все вопросы, связанные с наследственными заболеваниями. — А это то, о чем вы меня просили.

Она протянула Арсену сложенные вдвое листы бумаги. Он недоуменно поднял брови.

— Я просил?"

"— Геннадий Викторович передал мне ваши пожелания, разумеется, о конфиденциальности он тоже меня предупредил. Но знаете, что, Арсен Павлович, по-моему, Агата догадалась. По крайней мере, мне так показалось по ее двум последним ответам.

Арсен продолжал непонимающе рассматривать листы, как тут словно ледяным потоком окатило с ног до головы. Вспомнились хмельные разговоры, безумная ревность к Тагиру и звонок Демидова Генке. Идиот, как он мог забыть?..

На смену холоду пришел жар, теперь голова казалась полной раскаленных углей. Господи, как он мог вообще на это согласиться? Арсен хорошо помнил свое состояние, как от одной мысли о Мансурове захлестывало гневом и в мозгах зашкаливало от ревности. Но сейчас все изменилось, о Тагире Арсен и не вспоминал. Зато между ним и Агатой появилось что-то, чему он не мог дать определение, но это был совсем другой уровень, намного больше, чем просто влечение и желание.

Это чувствовалось во всем — во взглядах, в прикосновениях, даже в мыслях. Арсен был готов поклясться, что Агата их читает, а он уже давно забыл, что она не может говорить.