Найди меня Шерхан (СИ)
От датчика внутри больно, но я быстро включаю камеру. Снимаю монитор, завожу телефон за спину. Вбить номер, отправить фото и все удалить. И ждать, что отец моего ребенка получит снимки и придет на помощь. Он вспомнит. Татуировка «Мon Сher». Это не «мой дорогой». Это «мой Шерхан». *** Арсен трет лицо, говорит глухо: — Значит так. Ты едешь со мной. Ждем две недели, делаем анализ крови. Если ребенок Тагира, просто уйдешь. Если мой, — пауза, он сглатывает, втягивает воздух сквозь зубы, — останешься жить в моем доме. Родишь ребенка и уберешься вон, поняла? Леша, в машину ее. Да, еще. У нее на правом плече татуировка. Татуировку убрать.
Ее глаза красноречивее любых слов, так какое значение имеет, что она спала с Мансуровым?
В ней растет сын Арсена, и сам Ямпольский сделает все, чтобы она не могла больше ни о ком думать. Как он удержался, когда увидел ее раздетую, с таким маленьким, но уже заметным животиком и тяжелой, налитой грудью?
Наверное, потому что боялся причинить вред, сделать больно, испугать. Хотя ее прерывистое дыхание и приглушенный стон говорили обратное, говорили, что у него все шансы вернуть себе свою бриллиантовую девочку.
Но пусть в паху и ломило до точек в глазах, Арсен неимоверными усилиями удержался, чтобы не поползти рукой ниже. Наоборот, заставил себя завернуть Агату в полотенце и представил, что это непробиваемая броня. Даже умудрился не задавить в руках бедного перепуганного летучего мышонка…
— Это вопросы и ответы, в карточку я перенесла то, что имеет отношение к беременности и ребенку, а вам отдаю оригиналы. И, Арсен Павлович, — докторша строго свела брови к переносице, — я ведущий генетик лучшего репродуктивного центра страны, у меня есть международный сертификат, и я очень дорожу своей репутацией. Думаю, вы понимаете, о чем я.
Конечно, он понял. Ведущий генетик с международным сертификатом не станет трепать языком. Достал портмоне, но она остановила его протестующим жестом.
— Все оплачено, не извольте беспокоиться.
Арсен вернулся в кабинет Кравченко, листы разъедали кожу, но он должен был прочесть их за закрытой дверью. Почему-то так казалось правильным. Сел на стол и развернул бумаги. Первый лист — печатный текст стандартного опроса, второй — ответы Агаты, написанные ее аккуратным, красивым почерком.
Первыми шли вопросы, аналогичные тем, которые задавались сегодня Арсену, Агатка с прилежностью отличницы отвечала подробно и вдумчиво. Но когда дошли до ее первой близости, листы задрожали у Ямпольского в руках.
Он читал, а мир вокруг вращался с бешеной скоростью, рассыпаясь осколками и собираясь обратно, как стеклышки калейдоскопа. Читал и не верил. Не верил, что можно быть настолько слепым. Не видеть очевидного, не принимать настоящего. И с тупым упорством выталкивать из своей жизни ту, для которой тринадцать лет был единственным.
«Потому что была дурой».
«И потому что тринадцать лет любила мужчину, который этого не стоил».
Любила, значит, сейчас не любит? Зато он любит. Больше жизни. Порвет за нее. Никому не отдаст.
Агата влюбилась в него, когда они впервые встретились в доме Януша. Тогда все и началось. Арсен думал, что случайно увидел ее на аукционе, случайно встретил на выезде с кладбища под дождем.














