Друг сына

Я умирала без него! Боже… Какая я глупая…

– Врешь ведь, малыш… – шепчет он, – такая ты врушка… Будем лечить?

– Это не лечится…

– Да, – отвечает Матвей серьезно, и мы оба знаем, что говорим вообще не о том. О другом говорим сейчас. – Это не лечится. Вообще.

Он наклоняется еще ниже, или меня подтаскивает выше, не знаю, не понимаю… И целует. Так горячо, так жарко, что я задыхаюсь безвольно растекаюсь по его рукам, словно желе, аморфное, мягкое-мягкое…

Последняя мысль, перед тем, как меня полностью погружает в наш привычный, сладкий морок: “На работе не слезут теперь…”

Но в этот момент мне категорически плевать.

На все и всех.

Кроме него.

Глава 16

У Матвея горячие требовательные губы, жесткие объятия и совершенная бесцеремонность во всем, что касается телесного, плотского. То есть, ему вообще плевать, кто на нас смотрит, кто что подумает и чем это все грозит. Мне.

И меня этим он заражает, да так, что никакие прививки в виде гудящих машин, проезжающих мимо, с водителями, прекрасно видящими весь наш практически эро-ролик в прямом эфире, чуть ли не выпадающих из окон и стеклянных дверей салона моих коллег и клиентов, звенящих на разные лады телефонов, его и моего… Ничего из этого не помогает и не заставляет оторваться друг от друга.

Я полностью покоряюсь грубой силе и животному самцовому магнетизму Матвея, покорно вишу в его лапах слабо трепыхающейся на ветру тряпочкой и проявляю инициативу лишь тем, что цепляюсь за его широченные плечи до судорог в пальцах.

Мне так хорошо в его руках, боже мой! Так сладко!

И хочется, чтоб этот безумный поцелуй длился и длился… Но все когда-то заканчивается.

Матвей отрывается от меня, позволяя глотнуть, наконец-то, воздуха, смотрит в лицо затуманенным жадным взглядом, держит по-прежнему крепко и жестко.

И молчит.

А я…

Я смотрю, запрокинув голову, в его лицо, такое красивое сейчас, такое мужественное. И думаю лишь о том, что хочу быть с ним. Несмотря ни на что.

Просто хочу.

Это так эгоистично, так неправильно, так недальновидно, в конце концов!

И Димка… Он не поймет. Будут проблемы. Столько проблем! Но бог мой… До чего же хорошо мне сейчас!

– Поехали ко мне, – хрипит Матвей и сжимает меня еще крепче за талию, словно удав в своих кольцах.

Да и не хочется. Слишком я скучала, оказывается.

И слишком устала без него.

– Я работаю… – слабо возражаю я.

И в доказательство кошусь на окно салона, к которому с той стороны прилипла, в числе прочих любопытствующих, и моя клиентка, с непросушенным до конца гелем на ногтях.

– Пофиг, – как обычно, совершенно не церемонясь и не думая о будущем, заявляет Матвей, – поехали. Я соскучился до… Короче, очень соскучился.