Друг сына

– А ты чего вырываешься? – все с тем же, даже возрастающим, недоумением говорит Матвей, – тебе только что все нравилось.

– Не нравилось! – уязвленная тем, что он прав, чертовски прав в своих словах, я начинаю изо всех сил выкручиваться из его лап.

Матвей, помедлив немного, размыкает ладони и аккуратно ставит меня на землю.

Тут же отпрыгиваю от него, фыркая, словно злобный еж, и пытаясь привести разворошенную одежду в порядок.

Шапочка потерялась, аккуратная гулька на волосах растрепалась, пуговицы на халатике расстегнуты! Когда успел?

Матвей наблюдает за моими лихорадочными телодвижениями с язвительной усмешкой.

Высокомерной даже, я бы сказала.

Словно показывает, что все-то он обо мне знает, и все мои попытки в сопротивление и разумность считает смешными и глупыми.

Это дополнительно бесит.

Да что он себе позволяет?

Выставил меня опять посмешищем! Перед коллегами! Перед клиентами!

– Знаешь, что? – шиплю я, желая оставить последнее слово за собой во всем этом бреде.

– Что? Опять в правильную дамочку играть будешь? – с легкой иронией интересуется Матвей, – не надоело самой? А? – он делает шаг ко мне и понижает голос до шепота, пристально глядя в глаза, – ты же в моих руках плавишься, малыш… Ты же хочешь меня… Нафига это все? А? Нафига этот бред? Почему нельзя просто быть вместе? Если хочется?

Я смотрю в его лицо, словно загипнотизированная.

Его взгляд обещает… Ох, сколько всего он обещает… И так хочется, на долю секунды, самую маленькую, самую крохотную, хочется подчиниться. И в самом деле, все бросить, на все плюнуть, все забыть… Это так легко сделать… Это такой соблазн…

И, наверно, будь я подурнее, помоложе и без взрослого сына, за которого я, несмотря на всю его взрослость, отвечаю все еще, я бы, может… И даже наверняка…

Но у меня – багаж.

И вбитое за двадцать лет понимание, что от меня зависит жизнь самого дорогого для меня человека.

И позволить себе подвергнуть его спокойствие опасности я не могу. И не хочу.

А потому отступаю на шаг, с трудом разрывая наш с Матвеем зрительный контакт, разворачиваюсь и иду к салону.

– И это все? – бросает он мне вслед, зло и обиженно, – точно все? Ты уверена?

– Уверена, – я не поворачиваюсь, моргаю яростно, чтоб не заплакать, натягиваю на лицо маску, скрывая дрожащие губы.

– Я больше не приеду, Мира, – говорит Матвей, – хватит уже.

– Да, хватит.

Я захожу в салон, старательно игнорируя возбужденные любопытные взгляды, иду к своему месту. Сажусь, протираю руки антисептиком, натягиваю свежие перчатки.

И, словно в коматозе, смотрю на клиентку, усевшуюся напротив.

– Могли бы и сказать, что это – ваш мужчина, – с обидой и завистью говорит она.

– Это не мой мужчина, – сухо отвечаю я ей, – давайте продолжим.