Дурная

– Почему я должен скорбеть по бабе, которую не видел почти одиннадцать лет? – скривил я губы в горькой усмешке. Черт, я гребаных десять лет заращивал огромную, зияющую рану в сердце, для чего? Чтобы этот придурок просто вот так взял ее и расковырял своими толстыми пальцами? – Я ее не помню, уяснил?

– Ну да, ну да. Между вами такие искры летели. Макар, ты когда успел стать таким гребаным говнюком? Это же Ларка."

"– Может быть тогда, когда меня при помощи ее папаши с военной кафедры призвали в армию? Два года моей жизни, просто щелчком пальцев. И сердце вырвали, к чертям из груди. Просто чтобы не мешал его доченьке шашни крутить с богатеньким очконавтом. Ну да, он был более подходящей партией Лариске, сын генерала же. Перспективы какие, а? Она и не против была. Или может когда мне мать написала, что Ларка залетела почти сразу, едва меня поезд на границу унес, это ни черта не романтика? Ты же помнишь, она гинекологом у меня была. Что ж мажор тот такую замечательную девочку бортанул? Наверное раньше гниль разглядел. А я слепым оказался. Искры то похоже только я испускал, мать твою, – выплюнул я в лицо своего школьного приятеля и приподнял вверх два пальца, подзывая официантку. – Хотя, знаешь, я этой шлюшке благодарен. Если б не она, кем бы я был? Прозябал бы на кафедре преподом, под твоим руководством. У меня протекции то хрен в кармане, да блоха на аркане. А теперь я Макар Боярцев, моралист хренов. И вертел я твои нравоучения…

Я схватил со стола тарелку с салатом и со всей силы грохнул ее об пол, возле ног подошедшей официантки, чувствуя себя полнейшим козлом. Но вихрящаяся в душе ярость застила мой мозг огненным маревом. Девчонка пискнула.

– Это что, Цезарь? Сука, в цезаре не бывает рукколы, – проорал я, с трудом поднявшись на ноги.

– У нее сын остался, – тихо выдохнул Димка. – Она замуж не вышла за того мажора, потому что…

– Плевать, не утруждайся рассказами о порядочности Ларька. Я ненавижу сказки, тем более такие, где злом меня выставляют, – достал две купюры по пять тысяч и бросил на стол. – Детка, возьмешь за блевотину, которую вы салатом называете и за бой посуды. Себе штуку за моральный ущерб. Этого хватит?

Девчонка молча кивнула, глядя на меня глазами олененка Бемби.

– Остальное вон ему отдашь, – кивнул на замолчавшего друга детства. – Димочка, родной, оркестр найми на мою подать. Только пусть не траурный марш играют. А что-нибудь типа «Читы – дриты». Лорик заценит. Она была большой затейницей, и так же открывала всем доступ к своим внутренностям, как тот волшебный ларчик. Ларек – Ларчик. Поди смотрит сейчас на нас снизу…

– Ты чертов засранец, – прорычал Димас, сжав кулаки, – подонок и козел. Бессердечня мразь. Ребенок там, помощь нужна. Отец Ларкин в запое несколько дней. Его уволили из органов.