Дурная

Наверное, впервые в жизни, я на полном серьезе сейчас представляла, как убиваю человека голыми руками. И меня очень пугало это. Зато прекрасно отрезвило и поставило на место поплывший от шампанского мозг. Я же не пью. Два бокала для меня – очень много. Так вот чем объясняется мое безумие. Слава богу. А то я уж подумала… – Пусти, это может быть только Лешка. Да пусти же.

Боярцев отстранился не сразу. Сдул с моего лица локон, выбившийся из растрепавшейся прически, совсем не обращая внимания на разрывающийся треском телефон. И я испытала разочарование, почувствовав свободу. Да что происходит? Точно на шампанское у меня аллергия. Надо запомнить на всю жизнь, больше одного бокала ни-ни.

– Дань, Данька… – прошептала трубка голосом моего маленького ушастого зайчонка. – Беда. Лизку в полицию забрали, прям с чумаданом и пальтом. Это не я, честно.

– Лешенька что произошло, где ты? – я вот сейчас точно поняла выражение, что значит обмирать от ужаса. И даже не обратила внимания на прекрасные Лехины коверканья родного языка. Потом ему всыплю за это. Сейчас нужно спасать моего мальчика.

– Данька, тут такое… Я не хотел, правда правда. Снова все порчу, тебе всю поляну обделал. Лизкуууу… Но это она придумала, клянусь. Я только помог немного, – всхлипнул мой лопоухий зайчик и бросил трубку.

– Что там? Эй, лама, да не молчи, черти тебя дери. Что с моим пентхаусом? Он еще есть? Или проклятый белобрысый дьявол и его ушастый адепт сравняли мое жилище с землей? – гаркнул Боярцев и выхватил у меня, исходящий тревожными короткими гудками мобильник.

– Пентхаусом? Что с пентхаусом? – взревела я, впервые в жизни реально рассуждая об убийстве человека голыми руками. И Лизку порешу. Сдеру с нее толстую бегемочью шкуру, если Лешку заберут у нас и отдадут в детдом, и положу их штабелем, Боярцева и подругу. Клянусь. – Там у Лешки проблемы. Он маленький, ему страшно. Знаешь, я думала в тебе хоть что-то человеческое есть. А ты… Лось сохатый, вот ты кто.

Резко развернувшись на каблуках, я выскочила из чертова туалета, и побежала по-длинному, какому-то казематному коридору, ориентируясь на громкую музыку и раскаты веселого смеха. Бал вошел в стадию веселья, церемонии закончились. И я бегу с этого маскарадного вертепа, который мог бы стать моим триумфом.

– Вы уже уходите, мон шери? – самый известный менеджер, представляющий в столице модные дома, вырос передо мной словно из-под земли.

– Простите Луи, у меня есть более важные дела, – нервно прошептала я, стараясь обойти слишком назойливого француза.

– Важнее вашего будущего? Даная, у вас есть еще модели, созданные вашими прекрасными ручками? Я бы хотел их увидеть. Умоляю, не отказывайтесь.

– Простите, но мне правда некогда. Мой… сын.

– Это моя визитка. Умоляю, позвоните мне.