Два шага до любви

Знаешь, есть такие люди, у которых, в прямом смысле, не выдерживает и ломается психика, когда на них неожиданно сваливаются большие деньги и возможности. С Ингой произошло именно это, ей просто башню снесло, когда она осознала в полной мере, сколько я зарабатываю и какое положение занимаю. Ей требовалось постоянно тусить, что-то покупать на невероятные суммы, все время крутиться среди известных людей, давать интервью — и все в этом ключе. И тут я сообразил, что меня реально можно достать через жену, схватил ее в охапку и уехал на полтора года в командировку.

Там ее тоже несло, но не так сильно: во-первых, бомонд был не тот, не столичный, а во-вторых, я сильно ужал ее в деньгах. А когда мы вернулись домой, все началось по прежней программе. Я быстро уехал в другую длительную командировку, разумеется, вместе с ней. Там она даже как-то притихла. Мы снимали квартиру, и Инга стала вести хозяйство, заботиться обо мне, я даже подумал, что ее психоз прошел. Настаивал на детях, но она постоянно отговаривалась, придумала какую-то болезнь у себя женскую и делала вид, что лечится. Я только потом, при разводе, узнал, что она втайне от меня сделала аборт. Мне казалось, что вот у нас и семья, и отношения налаживаются, но она просто ждала, когда мы вернемся в Москву. Ну, а когда вернулись… А дальше ты знаешь.

— Но она, кажется, блондинка, а не брюнетка? — уточнила я некое расхождение в фактах."

"— Да, — усмехнулся почти весело Берестов, — я как-то неосторожно сказал, что она мне напоминает одну девушку, тоже брюнетку, у которой была такая же прическа, и на следующий день она перекрасилась в блондинку и остается ею до сих пор.

Я позволила себе лишь слегка улыбнуться, изо всех сил стараясь не рассмеяться вовсю, настолько это показалось мне глупым и комичным одновременно: я красилась в брюнетку, чтобы выглядеть старше и, как мне тогда казалось, сексуальней, а дамочка перекрасилась в блондинку, чтобы не быть похожей на меня.

Прямо комедия положений! Житейский идиотизм. А может, и драма.

Я очень осторожно, медленно поставила бокал на столик и бросилась к нему, и принялась целовать его с таким энтузиазмом и напором, покрывая все лицо поцелуями и не давая ему опомниться, что сама себе поражалась со странным чувством какого-то будоражащего, брызжущего из меня во все стороны восторга.

— И что случилось? — смеялся он, пытаясь говорить, как-то умудрившись, не выпуская меня из рук, извернуться и поставить бокал на столик. — Это ты… мне… так посочувствовала… что ли?

Но говорить и рассуждать я ему не дала, закрыв рот страстным поцелуем.