Эхо возмездия

У Селиванова остались двое детей, у Колозина одна мать, он был ее единственный ребенок… Вы можете себе представить, каково ей приходится теперь? А мой отец, в доме которого Колозин ночевал перед тем, как его убили… Из-за этого папу теперь имеет право в любое время допрашивать мерзкий сыщик!

На глазах у нее выступили слезы, она всхлипнула и полезла за платком. Лидочка протянула руку и попыталась погладить сестру по плечу, но та отдернулась, сверкнув на нее глазами.

Скрипнула дверь, вошел Сашенька, и только тут Федор сообразил, что никто до сих пор не замечал отсутствия младшего Снегирева.

– Что случилось? – удивленно спросил молодой человек, оглядывая присутствующих. – Что-то с мамой?

– Нет, – ответила Лидочка. – Куприяна Степановича убили.

– Кто убил? – озадаченно спросил Сашенька, поправляя очки.

– Неизвестно, – Наденька скомкала платок. – Где ты был?

– Гулял. Господин Ломов не запретил же мне покидать дом…

– Мы все сидим как на иголках, а ты гуляешь? – сердито спросила старшая сестра.

Дело явно катилось к семейной ссоре, и, судя по взглядам, которыми молча обменивались Лидочка, Федор, баронесса Корф и даже Любовь Сергеевна, никому из них не хотелось на ней присутствовать.

– Мне надо было подумать, – спокойно ответил Сашенька.

Он стоял посреди комнаты, заложив руки за спину, и хотя выражение его лица нельзя было назвать ни заносчивым, ни оскорбительным, ни дерзким, все же было в нем что-то такое, что провоцировало на конфликт.

– И до чего же ты додумался, позволь спросить? – едко спросила старшая сестра.

– Следователь Ломов вовсе не глуп, – сказал молодой человек. – Утром он осмотрел наш дом, чтобы убедиться, что Колозина убили не здесь, а в другом месте. Теперь он и его люди ищут, где именно произошло преступление. Это правильно, но, если бы я вел следствие, я бы стал прежде всего искать оружие.

– Как хорошо, что ты не следователь, – проговорила Наденька с иронией.

– Но револьверы есть у многих, – возразил Федор. – В чем смысл?.."

"– Ну мы же не в армии, Федор Алексеевич, – отозвался молодой человек, косясь на красивую баронессу Корф и отмечая, что она на редкость внимательно его слушает. – Мы находимся в сельской местности, народ тут привычный к ружьям, но никак не к револьверам. Револьвер – оружие городское… и военное тоже. Вот у вас, Федор Алексеевич, он есть?

– Нет, – солгал его собеседник.

– А у вас, Любовь Сергеевна?

– Зачем он мне? Боже упаси! – Любовь Сергеевна повела плечами, и ее пышный бюст заколыхался волнами. – Я до ужаса боюсь всего, что стреляет.