Эхо возмездия

Он заглянул еще к нескольким пациентам, поговорил с сиделками и отправился в свой домик, где Феврония Никитична суетилась, зажигая лампы. Она уже узнала обо всем от Пахома и была не прочь обсудить эту тему с Волиным, но в его лице было нечто такое, что заставило ее воздержаться от вопросов.

Когда служанка ушла, доктор посмотрел в окно и увидел, что снег прекратился. По правде говоря, Георгию Арсеньевичу ужасно хотелось вернуться в дом Снегиревых, но он сознавал, что будет выглядеть странно. Кроме того, Пахом уже уехал за Ольгой Ивановной.

Презирая себя и свое малодушие, доктор разделся и лег в постель, но посреди ночи его подняли: умирал старый больной, Фаддей Ильич, который когда-то был богатым крестьянином, смотрел на всех свысока и имел две семьи, а потом его дети объединились против него, обобрали его и бросили умирать. Волин видел, как старик отошел, и последнее, что тот сумел выдавить из себя перед концом, было:

– Эх, доктор… Как жить-то хочется!

Мертвеца унесли из палаты, чтобы не волновать остальных больных, а Волин поднялся в кабинет, заполнил необходимые бумаги и вернулся было к себе, но заснул не сразу. Когда он открыл глаза, за окном было совсем светло. Волин нащупал возле кровати жилетные часы, которые обычно носил с собой, откинул крышку. Стрелки показывали половину десятого.

– Боже мой, обход!

Он вскочил с постели, заметался, приводя себя в порядок и одеваясь на ходу.

– Ольга Ивановна просила вас не будить, – сказала Феврония Никитична в ответ на упреки доктора. – Сказала, что вам надо отдохнуть.

– С каких это пор…

Волин хотел сказать: «С каких это пор Ольга Ивановна отдает распоряжения в больнице», но вовремя заметил, что медсестра стоит в дверях, и повернулся к ней с раздраженным видом. Феврония Никитична покосилась на покрасневшее от досады лицо доктора, на бледную и решительную Ольгу Ивановну, бочком протиснулась к выходу и была такова.

– Ольга Ивановна, – сухо проговорил доктор, – я очень ценю ваши профессиональные способности, но давайте не будем относиться друг к другу как к детям, которые требуют поблажки или могут спать, сколько им заблагорассудится. По вашей милости я пропустил обход, и что теперь обо мне будет думать персонал?

– Полагаю, то же, что и всегда, – ответила Ольга Ивановна. – Люди здесь очень высокого мнения о вас, потому что видят, как вы много трудитесь. – Она замялась. – Я подумала, что небольшой отдых вам не помешает, потому что ночью, когда этот бедолага умер, у вас сделалось такое лицо…

– Вы преувеличиваете мою чувствительность, Ольга Ивановна, – сказал доктор с неудовольст-вием.

– Я надеюсь, вы успеете позавтракать, – добавила его собеседница.