\

— Верну, — кивнул я. — Когда-нибудь.

Стянув тяжёлый чехол, я бросил его на переднее сиденье и ударил по газам.

Доехав до универмага, я остановился во дворе, неподалёку от служебного входа. Встал за старой тёмно-синей «Ниссой». Судя по спущенным шинам и изрядно проржавевшему борту, она стояла здесь долго.

Я накинул чехол на «Москвич» и подошёл к польской старушке. Перед этой тачкой будет стоять налётчик в военной форме. По плану налётчиков он будет закидывать машину сопровождения бутылками с коктейлем Молотова.

Я подобрался к двери микроавтобуса со стороны кустов и попытался открыть.

С третьего раза у меня получилось. Потом пришлось повозиться, чтобы закрыть. Не хотелось бы в день операции найти в тачке бомжа или бухающих подростков.

Убедившись, что всё в порядке, я ещё раз огляделся и, обойдя дом, вышел на улицу. Ну, будем надеяться, что всё готово. Главное, чтобы Сапфир не подвёл.

В Верхотомск я прилетел рано утром. Зашёл домой, сварил кофе, вскрыл пачку «Юбилейного», отрезал кусочек «Пошехонского». Из радио нёсся жизнерадостный голос диктора:

Заводы и шахты, домны и машины, приборы и новейшие автоматы — всё то, что мы называем производственными фондами, — это огромное богатство народа, — отметил товарищ Брежнев, — но это богатство нужно уметь по-настоящему использовать…

Это точно, спорить не буду.

Посмотрел на часы и подошёл к телефону. Набрал номер и стал слушать длинные гудки.

— Алло! — раздался в трубке встревоженный голос.

— Ир, привет, — это Саша.

— Жаров, ты? Ты чего с утра пораньше? Совсем что ли⁈

— Пойдём поужинаем сегодня? — предложил я."

"— Слушай, ну ты оригинал, конечно, в семь утра в кабак звать. Я нечёсаная стою, в одних трусах, можно сказать, а у тебя уже рестораны в голове?

— Звучит возбуждающе, — хмыкнул я.

— Так как?

— Не знаю, позвони после обеда, когда возбуждение спадёт. Сумасшедший.

На ужин мы всё-таки сходили. Не в «Солнечный», правда, а в «Верхотомск». Было невкусно, Ирина дёргалась, что-то у неё по работе не складывалось. И вечер тоже не сложился. Я спросил, есть ли у неё знакомые менты в Москве. Она ответила, что никого у неё в Москве не имелось и посоветовала держаться подальше от криминала, а не то… А не то посадит меня в тюрьму, прикуёт цепью и будет делать, что захочет.

После ужина мы разъехались по домам, она сослалась на больную голову и на тяжёлые дни. Я не настаивал и вернулся к себе. Долго не спал, оставаясь в московском времени. Думал, пил кофе, чай, снова думал.

На следующий день после работы решил съездить к Сане Храпову. Времени после тех дел, когда взяли Голода и Храпа прошло изрядно, а я его не навещал, не проведал, вообще, можно сказать, сбросил со счетов. Нехорошо, конечно. В общем, зашёл в магазин, купил торт «Кольцо», поймал мотор и поехал к нему.