\

Жизнь покажет, что к чему, может, пригодимся друг другу.

— Хм…

Он задумался.

— Ладно. Будь здоров, Иван Петров.

Сирота не ответил. Я снова встал и вышел из комнаты. На стуле на веранде сидела Люба. При моём появлении она вскочила и бросила испуганный взгляд мне за спину.

— Поговорили, — улыбнулся я. — Спасибо вам, Любовь, за угощение. Варенье было просто чудесным.

Она молча кивнула, но осталась напряжённой. Я попрощался и вышел на крыльцо. Спустился по ступеням, остановился во дворе, прислушался. Вроде всё было спокойно. Пахло весной, сладко, волнующе. Юное сердце не могло не реагировать, хотя мозги были заняты совсем другим.

Я подошёл к воротам и открыл калитку. Оглянулся. На крыльце стояла Люба и смотрела мне вслед. Пройдя по тёмной, плохо освещённой улице, я дошёл до автобусной остановки и встал под бледным фонарём. Людей не было, машин тоже не было. Чтобы поймать попутку пришлось бы чесать на магистраль. Минут десять по темноте. Не переломать бы руки-ноги. Я вздохнул.

— Эй, друг, закурить не будет?

Откуда они нарисовались? Сзади ко мне подкатили два чувачка, явно местных. В широких кепках, в широких штанах, руки в карманах, на рожах ухмылки.

Один из них сделал жест двумя пальцами, поднеся их к губам, будто держал сигарету.

— Не курю, братан. И тебе не советую.

— А чё так?

Чувачок сделал удивлённое лицо. Его приятель смачно плюнул на землю и вопросительно кивнул.

— Тебя каким ветром занесло, зёма?

— Вообще-то вас не касается, но ладно, раз любопытные такие. К дружбану в гости заходил.

— Да ты чё? — покачал он головой и придвинулся чуть ближе.

— Чёт борзый какой-то, — сказал он своему товарищу.

— В натуре, — согласился тот. — Ох**вший вконец.

— А ты чё борзой такой? — ещё больше приблизился ко мне тот, что плевался.

— А? Ты к кому приходил, а? Чё, язык проглотил?

— Он его в очко засунул, — ухмыльнулся второй и тоже придвинулся чуть ближе.

— Ближе не советую подходить, — сказал я, чуть качнув головой.

— Чё сказал? — протянул первый. — Ты к кому тут ходишь, фраерок? К Люське Бойковой?

Он дёрнулся, чтобы подойти вплотную, но я коротко, хотя очень даже ощутимо пнул его по лодыжке. По кости. Дыщ!

Он взвыл. А второй, подвис. Он не сообразил, что именно произошло и тупо уставился на своего дружка.

Тот вопил во весь голос. Когда тупой сообразил, что случилось, глаза его вспыхнули гневом, ноздри расширились, он занёс руку назад, замахнулся и… тут же получил по уху. Резко и сильно. Парняга отлетел в сторону и, увлекая за собой своего воющего соратника, завалился на землю.

— Э, ты чего творишь? — раздался позади меня недовольный голос.

— Да вот, объясняю аборигенам, что не курю, — усмехнулся я и повернулся назад.

Сзади стоял Сирота, я его по голосу узнал.

— А ты чего, погулять решил перед сном? — кивнул ему я.