\

Комод был сдвинут в сторону, плинтус за ним снят, половица, примыкающая к стене вывернута. А рядом с ней, прямо на полу лежало несколько пачек денег. Моих денег. Моих денег, спрятанных в моём тайнике.

— Так, гражданин Жаров, вы узнаёте данные денежные средства? — спросил милицейский капитан.

— Это твои деньги, Жаров? — расплылся в улыбке Ананьин.

Я посмотрел ему в лицо. Оно лучилось радостью и торжеством.

— Ну, чего молчишь? В зобу дыханье спёрло? Бабки твои, я тебя спрашиваю?

— Ваши, товарищ полковник, — устало ответил я. — Ваши.

8. Ну и бардак

Ананьин довольно засмеялся:

— Взятку что ли предлагаешь? Не выйдет, братец, не выйдет.

Так чьи же это такие деньжищи огроменные, а?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Наверное, пленные немцы, когда дом строили клад оставили.

— А-ха-ха! — расхохотался он. — Так они до реформы строили, а здесь денежка новая, муха не сидела.

— Да откуда мне знать! — донёсся из коридора плаксивый голос Радько. — Лев Игоревич, ну, в самом деле! Вы же знаете!

Он вошёл в комнату в сопровождении седого майора.

— Взятки, Вадим Андреевич, — расплылся в улыбке Ананьин. — Взятки, хищения, коррупция.

Думаете с чего мы к вам с обыском нагрянули? Сигналы были. Так что, Жаров, не ваши средства?

— Помилуйте! — взмолился Радько и бросил на меня злой короткий взгляд. — Какие сигналы! У меня только что проверка закончилась! Ни одного нарушения, вы можете представить? Ни одного!

— А вот это, как раз, очень подозрительно, — хмуро покачал головой майор.

Радько заметил понятых и смутился, но тут же взгляд его скользнул вниз и уткнулся в пачки денег.

— Да вы что! — заревел он. — Вот это⁈ Да я сроду столько денег в одном месте не видел.

— Как же так? — как юродивый затряс головой Ананьин.

— И вы отказываетесь, и квартиросъёмщик ваш тоже отказывается. Чьи же это денежки-то? Явно ведь нетрудовые. Ну? Не ваши случайно?

Он повернулся к понятым, но те шутки не оценили и стояли, словно кол проглотив. Только глазами хлопали.

— Он не квартиросъёмщик, он гость моего сына, — заявил Радько.

— Гость, значит, — покивал Ананьин. — Гость, это хорошо. А деньги чьи?

— Деньги могли принадлежать тестю Вадима Андреевича, — высказал я как бы предположение. — Он был известным художником, скорее всего, сделал накопления и прибрал подальше от любопытных глаз.

"

"— Да! — моментально сориентировался Радько и даже хлопнул себя ладонью по лбу. — Точно! Это же его! Мне жена что-то такое говорила, что мол деньги быть должны. Ну… когда тесть… скончался…

— Да вы что, — сочувственно покачал головой Ананьин. — Поразительное дело.

— В жизни ещё и не то случается, — усмехнулся я.

Денег было жаль. В том плане, что для дальнейших операций, поездок, покупок оружия и, может быть, даже документов они бы пригодились. Деньги были нужны.