\

Домой я вернулся уже довольно поздно.

— Явился, не запылился, — встретила меня бабушка в прихожей. — Думала, ты уже не придёшь сегодня.

— Я же говорил, — пожал я плечами, — что коллеге буду помогать в новой квартире.

— Говорил, говорил, — кивнула она. — Мало ли кто и что говорил? Гости у тебя, а тебя по коллегам носит, будто важнее дел нет. Ждём, ждём, уже отчаялись…

— Гости? Какие? Я не приглашал никого.

Судя по настроению бабушки, это была Женя. Я скривился, представляя, что сейчас снова придётся говорить о Колобке или об её чувствах или…

— Это я, Саша.

Из комнаты вышла жена Кофмана.

— Здравствуйте, Ада Григорьевна. Какая неожиданность. Очень рад вас видеть и прошу прощения, что заставил ждать. Но я не знал, что вы придёте сегодня.

— Да, это моя вина, я ведь без звонка, без предупреждения. Побоялась, что если позвоню, ты откажешься встретиться, выдумаешь причину какую-нибудь… Вот и нагрянула…

— Что вы, разве бы я смог отказаться?

Мы прошли в гостиную. На столе стояли чашки, конфеты, печенье и варенье.

— Ты чай-то будешь? — спросила бабушка. — Пойду свежий заварю, а то мы весь выпили уже.

Она ушла на кухню, а мы с Адой уселись за стол.

— Отличная у тебя бабушка, — улыбнулась она. — Мы подружились, мне кажется.

— Мне очень приятно, — кивнул я и внимательно посмотрел ей в глаза. — Ничего не случилось? Может быть у Эллы опять неприятности какие-то или у Якова Михайловича?

— Нет-нет… — неуверенно ответила она.

— Если что, вы, пожалуйста, не сомневайтесь, сразу говорите мне, я всё что смогу, обязательно сделаю.

— Спасибо, — кивнула Ада Григорьевна. — Неприятностей нет, но и приятностей особенных я не вижу, к сожалению.

Я нахмурился.

— Знаешь, — продолжила она, — после того случая… ну, с Эллой, когда ты её спас…

— Да, что вы, спас, просто немного помог. Я уверен, и без меня…

Она положила свою руку поверх моей и кивнула, прикрыв глаза и как бы говоря, что, мол, не надо, мы оба всё прекрасно понимаем.

— Эллочке было очень плохо после того. Нет, не в смысле алкоголя, а в смысле на душе было плохо. Она ведь слегла, буквально заболела. У неё была горячка, она не ела и не пила. Анализы все в норме, болезни никакой нет, а симптомы не проходят, понимаешь.

— И сейчас?

— Нет, — взмахнула рукой Ада. — Сейчас всё хорошо уже. Практически… Помнишь, как Наташа Ростова слегла после… после Курагина, в общем.

Я промолчал.

— Помнишь, конечно. У Эллы произошло что-то страшное внутри. Или не страшное, не знаю, но она будто что-то поняла и переоценила своё поведение. Нет, не в тот день, а вообще. Она мне рассказывала, что тогда случилось.

Ада покачала головой и прикрыла лицо рукой. Вздохнула.

— В общем, она очень хочет с тобой встретиться и поговорить.