Забракованные

Таким и должен был быть ее первый поцелуй! И она потерялась, растворилась в этих ощущениях и во времени…

Рэймер отстранился первым, но рук от ее лица не убрал. Однако нигде больше не касался и даже не попытался. Тревожно заглянул ей в глаза, вероятно, ожидая реакции.

Какой?

Если бы она знала какой!

— Что ты делаешь? — прошептала Мэл, будучи настолько ошарашенной произошедшим — и поцелуем, и тем, что ему предшествовало, — что не нашла в себе сил даже пошевелиться.

— То, что хочу сделать всю последнюю неделю. — Он не отводил взгляд, смотрел прямо в глаза и по-прежнему не отпускал.

Амелия все же накрыла его руку ладонью и отвела от своего лица. Рэймер позволил, сразу отпустил, не став ее удерживать. Она отвернулась первой, уставилась на темную бочкообразную ножку кресла, утопающую в высоком светлом ворсе ковра.

— Не надо… — прошептала Мэл. Слова давались тяжело, жгли горло. — Не надо благодарить меня за лечение… так.

Ответом ей была тишина, и Амелия вздохнула с облегчением: если понял, то хорошо.

Однако она снова ошиблась.

— Мэл, — позвал Монтегрейн. Она не отреагировала. — Мэл, посмотри на меня, пожалуйста.

Пришлось поднимать на него глаза, хотя оторвать взгляд от ножки кресла было почти физически больно — там было легче, безопаснее…

Рэймер смотрел на нее абсолютно серьезно: ни тени улыбки, или раздражения, или самодовольства — или что еще обычно она видела на лице Бриверивза после того, что тот гордо именовал поцелуем?

— Благодарность я обычно озвучиваю словами.

Кровь тут же прилила к щекам.

«Не мечтай, Мэл. Просто… не мечтай».

Потому что возвращаться из мечтаний в реальность потом слишком больно. Ей ли не знать?

Она не выдержала.

Снова отвела взгляд и теперь уткнулась им в сложенные и, оказывается, переплетенные между собой на коленях руки.

— Давай я помогу тебе встать? — предложила глухо.

Монтегрейн пожал плечом.

— Помоги.

Он все еще смотрел на нее, и от этого прямого взгляда было сложно дышать.

Амелия встала первой, протянула руку и отметила, что Монтегрейн поднялся практически без усилий. Чуть припал на больную ногу, однако сумел остаться стоять даже без трости, когда Мэл отошла за той к дивану. Если вспомнить момент их первой встречи в храме и то, как Рэймер мог сохранить тогда равновесие только благодаря статуи святой, сегодняшний прогресс был не просто налицо, он был настоящей магией.

Впрочем, ее результатом он и являлся — магии Грерогеров. Амелия чуть снова не расплакалась — на сей раз от облегчения.

— Лучше пока походи с ней. — Она вернулась и протянула ему трость. — Не нагружай ногу. Аура успокоилась, но красные искры в ней остались. Думаю, это добрый знак.

Надежда на то, что он сможет не только ходить самостоятельно, но и вернет себе дар.

— Спасибо.