Феромон

Анна

- Тебе же нельзя встречаться с адвокатом обвинения, - выдыхаю. Надеюсь, это похоже на искреннее беспокойство о деле, а не на панику. «Что?! Ривер?! У нас дома?! Сейчас?!» - Вас могут обвинить в сговоре.

- Мы не будем говорить о деле. Да и кто узнает? - подозрительно косится отец то ли на меня, то ли на открывашку у меня в руках. - Твоя мать встречается с подругами. Потому я и выбрал этот вечер.

- А я наивно надеялась, что ты спровадил её, чтобы провести этот вечер со мной, - с громким стуком кладу на стол его любимый инструмент.

- Ты куда? - кричит он мне вслед.

- Переоденусь! - бросаю через плечо.

Да, не могу же я встречать дорогого гостя в облитой пивом футболке. А ещё - в коротеньких шортиках, с голыми ногами и в спортивном лифчике. Да он трахнет меня одними глазами. Уж я-то знаю, он умеет. А не хотелось бы давать ему повод.

Только тщетно. Вечер определённо перестаёт быть томным, когда появляется Том Ривер.

Я нервничаю. Отец жалуется. Том сочувствующе приподнимает брови. И делает вид, что внимательно слушает, задумчиво проводя большим пальцем по губам.

У него нет и не бывает ничего случайного. Это касается в том числе и одежды.

Его строгая водолазка теряет свой цвет в вечерней темноте, словно исключительно для того, чтобы на её фоне я видела только его руки и спокойную безмятежность хищника на лице, уверенного, что добыча никуда от него не денется.

Он знает, что мне нравятся его руки. С тонкими, почти женскими запястьями, с длинными пальцами и такой юной кожей, словно он целыми днями держит их в парафиновой ванночке. Может быть, и держит. Они сильные, нежные и опасные. Он весь такой.

И я помню его руки. Чёрт, меня почти физически к ним тянет.

Это он тоже знает.

Поддёрнув рукава, он скрещивает их перед собой.

Средний палец медленно скользит но ребру ладони. Плавно движется от мизинца к выступающей бугорком косточке, а потом потирает её с лёгким нажимом. Делает несколько круговых движений, возвращается обратно и проделывает весь этот путь снова. Снова, снова и снова, пока на моей коже не появляются мурашки.

Проклятье! Как я сглупила, что не надела кофточку с длинным рукавом. Он же видит мои вставшие дыбом волоски. Да, чёрт возьми, он всё видит, даже не поднимая глаз.

У меня останавливается дыхание, когда он кладёт средний палец на язык. И в очередной раз, теперь мокрым пальцем, гладит выпирающий бугорок косточки. Только едва заметная улыбка на его идеальных скульптурных губах заставляет меня снова начать дышать, отвести глаза, а ещё услышать наконец, о чём говорит отец.

Хотя больше всего на свете мне сейчас хочется закрыться в ванне и закончить эту пантомиму именно тем, на что она намекала. Но он ведь только этого и ждёт. Не доставлю ему такого удовольствия.