\

Стояла напротив, не узнавая и не собираясь сдаваться. Однако теперь она стала осторожнее: не бросилась в атаку сразу, а медленно пошла по кругу, бесшумно скаля огромные клыки, следя за ним бешено сверкающими глазами и выжидая момента для нового броска.

— Айра? — снова спросил маг, но волчица, против ожиданий, снова не ответила. Опустив уголки губ и чуть приглушив влажный блеск белоснежных клыков, грациозно побежала по кругу, обходя его все быстрее и быстрее. Настороженно следя за тем, как он неотступно поворачивается следом, как напряженно ждет ее прыжка, как прячет правую руку за спину, торопливо сплетая какое-то заклятие…

Разогнавшись так, что ветер засвистел в ушах, волчица внезапно дернулась в сторону выхода, словно надумала сбежать с урока.

Тем самым заставила дернуться и мага, потому что отпускать ее в таком виде было никак нельзя, но тут же вернулась и прыгнула. Снова. Из самой дальней точки своего круга. На полном ходу. Она просто прыгнула, собираясь его убить, и в какой-то момент он даже подумал, что уже не сумеет ее остановить…

Волчица, учуяв запах творящейся магии, ловко увернулась от обоих его заклятий, которые специально приберегались на такой случай.

Она уклонилась от сети-путанки, от которой должна была рухнуть на пол и застыть до того момента, пока полностью не упокоится. Она так же легко обошла его капкан, в который нередко попадались даже опытные виары. И она прошла… каким-то чудом все-таки прошла, почти дотянувшись до него острыми когтями.

Встретив расчетливый взгляд, Викран дер Соллен тихо выругался и рывком выбросил вперед то, что осталось: призрачную сеть, которую всегда носил про запас и которой не собирался сегодня пользоваться.

Плохо, что так вышло. Жаль, что он недоглядел, а она сумела его обмануть. Нельзя было так ошибиться. Нельзя рисковать, но если бы он этого не сделал, она бы успела сжать челюсти и с хрустом перекусить шейные позвонки.

От предательского удара волчица взвыла, невесомой пушинкой отлетев в дальний угол, и на этот раз упала с такой силой, что буквально захлебнулась ревом.

Затем попыталась приподняться, забившись внутри обвившейся вокруг нее паутины заклятья. А затем с безумным криком заметалась в быстро сжимающейся клетке, оставляя на тонких «прутьях» клочья шерсти, лоскуты безжалостно срезанной кожи, брызги крови…

Она билась до последнего, пока тугие тиски не стали настолько сильны, что она не смогла дышать.

И даже тогда, когда на боках оголилась чистая кожа, откуда безостановочно текли настоящие алые ручьи, стремительно разбегающиеся в разные стороны, все равно рычала и металась, стремясь выбраться, освободиться и закончить, наконец, то, что не успела в прошлый раз.