Гамбит принца

Спустя мгновение Лорен ответил:

— Так это происходит в Акиэлосе? Я могу подтолкнуть тебя пяткой, если ты мне снова потребуешься до рассвета.

— Потребуюсь? — переспросил Дэмиен.

— Это то слово?

— Мы не в Акиэлосе. Почему бы тебе не показать мне, как это происходит в Виире?

— Мы не держим рабов в Виире.

— Позволю себе не согласиться, — ответил Дэмиен, расслабленно устроившись на боку под взглядом Лорена, пока его член лежал вдоль его собственного бедра.

Дэмиена снова охватило осознание того, что они оба здесь и что только что между ними произошло. Лорен снял, по крайней мере, один слой своей брони и остался открытым — юношей, раздетым до нижней рубашки.

Ее белая свисающая шнуровка, тонкая и распущенная, не гармонировала с напряжением в теле Лорена.

Дэмиен намеренно не двигался с места и только смотрел на него. Лорен действительно обо всем позаботился и убрал с себя любые свидетельства их занятий. Он не выглядел как кто-то, кого только что трахнули. После занятий любовью его действия были весьма аскетичными. Дэмиен ждал.

— Мне не хватает, — сказал Лорен, — легкости манер, которая обычно бывает с, — можно было увидеть, как он с усилием произносит слово, — любовником.

— Тебе не хватает легкости манер, которая обычно бывает с любым, — ответил Дэмиен.

Их разделяло девять дюймов. Колено Дэмиена почти коснулось Лорена там, где он упирался ногой в простыни. Дэмиен увидел, как Лорен на мгновение закрыл глаза, словно хотел успокоиться.

— Ты тоже… не такой, как я думал.

Признание прозвучало негромко. В тишине комнаты раздавалось лишь потрескивание свечного пламени.

— Ты думал об этом?

— Ты поцеловал меня, — сказал Лорен. — На крепостной стене.

Я думал об этом.

Дэмиен не мог сопротивляться волне удовольствия в животе.

— Это едва ли был поцелуй.

— Он продолжался некоторое время.

— И ты думал об этом.

— Ты хочешь выудить интересных подробностей из разговора?

— Да, — ответил Дэмиен, невольно тепло улыбнувшись.

Лорен молчал, как будто вел внутреннюю борьбу. Дэмиен чувствовал характер его напряжения и момент, когда Лорен заставил себя говорить.

— Ты был другим, — сказал Лорен.

Это было единственным, что он произнес. Слова, казалось, поднялись откуда-то из глубины Лорена, вызванные внутренней правдой.

— Мне потушить свет, Ваше Высочество?

— Пусть горит.

Дэмиен ощутил, насколько аккуратно неподвижно держал себя Лорен, даже его дыхание было осторожным.

— Ты можешь называть меня по имени, — сказал Лорен, — если хочешь.

— Лорен, — сказал Дэмиен."

"Дэмиен хотел произнести его имя, запуская пальцы в волосы Лорена, наклоняя его голову для первого легкого касания губ. Уязвимость поцелуев вызывала напряжение, проходящее через все тело Лорена — сладкое, жгучее смятение. Как сейчас.