Гамбит принца

Никандрос из Дельфы не сводил с него глаз и пораженным голосом, словно наполовину обращаясь к самому себе, сказал:

— Это невозможно.

— Старый друг, ты пришел в то место, где все совсем не так, как мы оба полагали.

Никандрос ничего не сказал в ответ. В повисшей тишине он просто смотрел, побледнев, как человек, только что получивший удар. Затем медленно, как будто ноги перестали ему служить, он упал на колени — Акиэлосский командир, стоящий на коленях на грубо выделанных каменных плитах Виирийского форта.

Он сказал:

— Дамианис.

До того, как Дэмиен успел сказать ему подняться, он снова услышал свое имя, эхом повторенное другим голосом, потом еще одним.

Его имя расходилось среди собравшихся во дворе людей в волнах изумления и благоговения. Камердинер рядом с Никандросом преклонил колени. И затем четверо солдат в передних рядах. И затем другие, дюжины солдат, ряд за рядом.

И Дэмиен смотрел, как вся армия падала на колени, пока двор не стал похож на море склоненных голов, и тишину не сменил шелест голосов, повторявших снова и снова:

— Он жив. Сын Короля жив. Дамианис.

Глава 19,5

Дэмиен был счастлив.

Это чувство исходило от него, тело отяжелело, а он сам был удовлетворен. Он видел, как Лорен выскользнул из постели, но ощущение его сонливой близости все еще оставалось.

Когда Дэмиен услышал шаги Лорена по комнате, то он, оставаясь обнаженным, повернулся, чтобы насладиться видом, но Лорен исчез в арочном проходе, который вел в другую комнату покоев.

Дэмиен был согласен ждать; он нагим лежал на простынях, и его единственными украшениями служили золотые рабские браслеты и ошейник. Дэмиена охватило чувство тепла, удовольствия и невероятности от его положения.

Постельный раб. Он закрыл глаза и снова ощутил тот первый долгий медленный толчок в тело Лорена, услышал его первые тихие стоны.

Дэмиен за шнуровку вытянул из-под себя мешающую рубашку, затем, недолго думая, скомкал, вытерся ею и скинул с кровати. Когда он поднял взгляд, то Лорен снова появился в арке.

На Лорене не было ничего, кроме его белой нижней рубашки. Должно быть, он подобрал ее с пола; у Дэмиена в мыслях всплыло сладкое воспоминание, как он стягивал ее, запутавшуюся, с запястий Лорена. Рубашка доходила Лорену до верха бедер.

Тонкая белая ткань подходила ему. Было что-то прекрасное в том, чтобы видеть его таким: с распущенной шнуровкой и лишь наполовину одетым. Дэмиен, подперев голову рукой, наблюдал за его приближением.

— Я принес тебе полотенце, но, я вижу, ты уже сымпровизировал, — сказал Лорен, останавливаясь у стола, чтобы налить воды в кубок, который затем поставил на низкий прикроватный столик.

— Возвращайся в постель, — сказал Дэмиен.

— Я… — начал Лорен и остановился. Дэмиен поймал его руку, переплетая их пальцы.