Герметикон

— Маршалы не верят в меня, — уточнил Винчер.

— Да, в тебя, — не стал скрывать Тиурмачин. — Компания побеждает, и спасти Кардонию могут только адигены. Постарайся с ними договориться. — Кривая ухмылка. — Например, убеди лингийцев, что дер Даген Тура убили приотские шпионы по заказу Арбедалочика.

— Помпилио ещё жив, — прищурился консул.

— Вот и поторопись. — Гектор пожевал губами: старческий жест наглядно продемонстрировал консулу, как сильно сдал Тиурмачин за последнее время, и с неожиданной искренностью произнёс: — Я мог бы убедить маршалов оставить Экспедиционный корпус ещё на месяц, но не стал, потому что хочу убраться отсюда как можно скорее.

Я боюсь Помпилио, Винчер, и мне не стыдно в этом признаваться. Я стар, мне осталось немного, но я хочу прожить эти дни. Я запрусь в своём замке на Эрси и проживу их в надежде, что мой бывший друг меня не достанет.

— А что делать мне? — грустно спросил консул.

— Ждать и молиться.

Глава 3,

в которой на сцене появляется Йорчик, Тиурмачин делает ставку, Сантеро и Хильдер остаются вместе, а Помпилио передаёт послание и долго беседует с Крачиным

Трудно ли прослыть самым опасным преступником планеты? С одной стороны, чего сложного? Это ведь не хлеб сеять, не новые машины придумывать, не трактаты научные выписывать — ни ум, ни знания, ни умения не нужны, только жестокость.

Даже силы особенной, если вдуматься, для злодейств не требуется: большинство преступлений совершается подло, из-за угла, да в спину, пока не ждёт никто, не готовится к отпору. Трусливо совершаются, без жалости и без совести. Впрочем… Кэмерон, естественно, подонком себя не считал, гордо именуясь ""солдатом будущего"" и ""добродетельным воином, храбро сражающимся с ненавистной тюрьмой, в которую обратила мир проклятая власть"". Чья власть? Не важно — любая.

Кэмерон был террористом, входил в группу неуловимого анархиста Огнедела, участвовал в покушении на Махима и прямо перед войной получил смертный приговор. Точнее, ещё не получил: из-за начала боевых действий последнее заседание перенесли, но в вердикте никто не сомневался. И по причине полной очевидности своей судьбы держался Кэмерон на удивление нагло: дерзил обвинителям и судье, смеялся во время рассказа о преступлениях и громко сожалел о малом количестве жертв.

Нагадили ребята Огнедела знатно: помимо покушения на Махима и каатианского посланника дер Саандера, которого сожгли вместе с супругой, террористы взорвали грузовой вокзал Унигарта, пустили на дно две канонерки и устроили пожар в редакции одной из газет; другими словами, настроили против себя всю Кардонию, а потому охранять Кэмерона приходилось особо. Его поместили в отдельную камеру, находящуюся в закрытом коридоре подвала Строгого корпуса.