Герметикон

Положение Ушера, увы, безнадёжно, и нам следует беречь силы для грядущей войны. К тому же активизировались повстанцы…

— Я понимаю.

— А я понимаю, почему ты решил остаться. Друзья, долг… Эта война стала для тебя личной.

— Так точно, синьор маршал.

— К тому же ты одинок, не так ли? — Тиурмачин взял со стола лист и сделал вид, что просматривает документ. — Нет жены, нет детей. На Эрси тебя никто не ждёт.

— Кроме племянников, — криво улыбнулся Крачин.

Он сам не понял почему, но смена темы ему не понравилась ещё больше, чем лесть.

Аксель почувствовал подвох… Нет — даже опасность, и его нервы натянулись до предела.

— Для племянников ты наверняка герой, образец для подражания? — продолжил маршал.

— Есть такое дело.

— Показываешь им награды, рассказываешь о сражениях?

— Не без этого.

— Любишь их?

Врать не имело смысла.

— Как своих детей."

"— Одному девять лет, другому восемь. — Тиурмачин бросил бумагу на стол и вперился в Крачина жестким взглядом. — Ещё у твоей сестры есть дочки-близняшки двух лет от роду.

— Муж-инженер и собака, — хмуро добавил кирасир.

 — Что вам нужно?

Наверное, имело смысл действовать тоньше, расчётливее, но старик устал. От вечно грызущихся между собой коллег-маршалов, от поражений последних недель, от страха перед Помпилио, от Кардонии. От проклятой Кардонии, на которой случилось столько дерьма, на которой всё запуталось и где ещё ничего не закончилось. Старик устал, а потому ударил наотмашь, надавил бронетягом, совершенно не задумываясь над тем, что делает.

— У тебя есть доступ к Помпилио дер Даген Туру, Аксель, и я хочу, чтобы ты его убил.

Фраза прозвучала неестественно, очень по-дурацки, но сидящие в кабинете мужчины плевать хотели на красоту слов. Для них только суть имела значение, а суть некрасивой фразы была ясна обоим.

Крачин опустил глаза и упёрся взглядом в фуражку, в кокарду, на которой был изображён герб Тиурмачина. Упёрся взглядом в герб человека, которому поклялся служить, и на губах откуда-то появилась странная горечь.

— Ты меня слышал?

— Вилла превращена в крепость, — хрипло произнёс Аксель.

 — Я убью адигена, но не смогу выбраться.

— Именно поэтому я напомнил о племянниках, — жёстко бросил маршал. — Четыре детские головы против одной лысой. Выбор за тобой.

— Вы действительно это сделаете? — Крачин посмотрел старику в глаза. — Вы действительно расправитесь с моей семьёй?

— Помпилио должен умереть, — глухо ответил Тиурмачин и повторил: — Выбор за тобой.

* * *— Вы сделаете всё, что от вас потребуют, — уточнил бахорец.