Герметикон

— Поэтому я не предлагаю тебе должность шифбетрибсмейстера или капитана, — поморщился дер Даген Тур. — Ты умеешь обращаться с людьми, а всему остальному научишься на практике: мои офицеры превосходные преподаватели.

— Вы шутите, аллакут?

Помпилио понял, что придётся подробно объяснять свои резоны, недовольно посопел, но отложил бамбаду и произнес:

— Видишь ли, Аксель, в последнее время моя жизнь изменилась… очень резко изменилась. Всё началось на Заграте. Отправляясь на неё, я рассчитывал отдать старому другу старый долг, не более, и уж никак не мог предположить, что моя жизнь с тех пор пойдёт кувырком.

 — Адиген сжал кулак. — Два следующих года стали для меня настоящим испытанием, но здесь, на Кардонии, я получил немыслимый удар: у меня украли душу.

На площади Конфедерации. Перед тем, как выстрелить в толпу и попасть в Этну Сантеро, Огнедел сжёг Лилиан дер Саандер, женщину, рядом с которой Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур чувствовал себя счастливым."

"— С тех пор я наказываю тех, кто виновен в моём несчастье, — бесстрастно закончил адиген. — И поэтому мне нужен на борту человек твоей квалификации и твоего склада.

— Готовый убить кого угодно? — невесело уточнил эрсиец.

Если это была шутка, она оказалась неудачной.

— Я сам могу убить кого угодно. — Помпилио чуть повысил голос. — И делаю это гораздо лучше тебя.

— Извините, аллакут, — смутился Крачин. — Я не хотел…

— Но я не всесилен, — перебил эрсийца дер Даген Тур. — Я не могу быть в двух местах одновременно и нуждаюсь в надёжном компаньоне, который прикроет мне спину. Этому человеку я готов отдать вторую по значимости офицерскую должность на моём цеппеле, готов ввести его в свою команду и свою жизнь.

Единственное, что я требую взамен: быть честным. Мои офицеры — превосходные люди, они разные, они странные, но они мне не лгут. — Пауза. И вопрос, негромкий, но очень хлёсткий: — Ты всё понял, Аксель?

И нет времени на раздумья.

Впрочем, требуется ли оно: раздумье? Неужели ещё не всё ясно? Неужели решение не принято? Неужели он не понимает, что Тиурмачину нельзя верить? Понимает. И понимал, когда отправлялся на обед к адигену. Аксель смотрел на бамбаду, терзался сомнениями, но в глубине души знал, что единственная его надежда — на дер Даген Тура.

Который требует быть честным.

— Мне приказали вас убить, — прошептал эрсиец.

— Знаю, — вздохнул Помпилио с таким видом, словно услышал нечто запредельно скучное.

— Что?! — Опять это дурацкое восклицание.

— Я адиген из рода даров, Аксель Крачин, меня хотят убить с тех пор, как я родился, — объяснил дер Даген Тур. — У моего отца было много врагов, у моего брата их ещё больше, я тоже не подарок. Так что я знаю, зачем ты пришёл.

— И впустили меня в арсенал? — изумился Крачин.