Герметикон

— Вот-вот.

Шифбетрибсмейстеры цеппелей — а именно о них говорили сейчас любовники — отвечали не только за ход кораблей, но и за соблюдение нижними чинами устава, а потому всегда поражали гигантскими размерами и физической мощью. Как говорили, ""настоящий шиф способен пнуть цеппель так, чтобы он пролетел через Пустоту, и за время перехода уложить не менее десятка нарушителей дисциплины"". Справедливости ради следует заметить, что чаще шифы укладывали чужих цепарей во время популярной игры в ""вышибалу"", поскольку ссориться с собственным шифом дураков находилось мало.

— А на Менсале как ты оказался? — продолжила расспросы женщина.

— Залетел, не подумав.

— Списался?

— По пьянке. — Павел рассеянно провел рукой по тёмным волосам случайной подруги. — Перебрал бедовки в Шпееве, а когда очнулся, цеппель уже ушёл. Зря трепался в кабаке, что хороший механик.

— Здесь такие ценятся.

— Теперь знаю.

Истории Гатова научил Эзра, и она была вполне обыкновенна: местные шли на всё, чтобы заполучить грамотного специалиста.

— Со мной обошлись по-человечески: предложили хорошие деньги и не обманули при расчёте.

 — Ещё один зевок. — Я полгода работал в Шпееве.

— Почему не уехал?

— Здесь платят больше, чем на других планетах, — усмехнулся Павел.

Война есть война, и тот, кто готов рисковать, может рассчитывать на хорошую прибыль.

— Я собрал артель и нанялся к трибердийцам. Ремонт любой техники во время боевых действий — двойной тариф. Главная специализация — кузели.

— Хорошо иметь профессию.

— Ага.

— Расскажи о Пустоте, — неожиданно попросила женщина. — В ней страшно?

Резкий переход немного сбил Павла с толку, но сам вопрос не удивил: несмотря на активную межзвёздную торговлю, подавляющее число людей никогда не покидало свои миры и знало о величии Герметикона лишь из рассказов путешественников.

И в первую очередь всех интересовала Пустота, поскольку другой мир — он такой же, как свой, только ""где-то там"", а Пустота — непонятная, страшная, беспощадная и совсем иная.

— В ней страшно?"

"— Многим — да, очень страшно, — кивнул Гатов. — Но вовсе не потому, что они боятся попасть в катастрофу… Хотя из-за этого тоже страшно, но не так, как из-за того, что Пустота давит.

— Её же нет, — удивилась женщина.

— Но этого самого ""нет"" — бесконечные пространства. И когда ты осознаёшь, что за стеклом иллюминатора раскинулись триллионы лиг того, чего нет, — в этот момент Пустота начинает давить и становится страшно.

— Всем?

— Нет.

— А тебе?

— Было в первый раз, — не стал врать Гатов. — Потом привык.

— Ко всему можно привыкнуть, даже к Менсале.