Герметикон

И лютая тоска, прозвучавшая в голосе женщины, заставила Павла прищуриться и спросить:

— Ты вроде с Западуры?

Густые темные волосы, большие темные глаза, округлая, ""крестьянская"" фигура: роскошная грудь, крепкие ноги, полные руки — внешность выдавала в женщине уроженку второго менсалийского континента, но поначалу Гатов не придал этому факту большого значения.

— С Западуры.

— Как сюда попала? — Ученый догадывался, что услышит в ответ, и не ошибся.

— Слышал о ""рейсах задранных юбок""?

— То есть, работорговцы привезли?

В ответ по губам женщины скользнула кривая усмешка, которую лежащий на спине Павел не увидел, и лишь затем последовало объяснение:

— Да нет никаких работорговцев, эту страшилку девчонки выдумали, чтобы клиентов на жалость разводить.

— Неужели?

— Тут, на Менсале, ещё бывает: когда захватывают деревни, девок часто насилуют, а потом продают в бордели, — уточнила проститутка. — А на Западуре всё честно: рекрутеры сразу объясняют, где и как придется работать.

— То есть тебя не захватывали и не обманывали?

— Удивлён?

— Немного, — признался учёный.

— На Западуре не так хорошо, как кажется, — печально проронила женщина.

 — Если не уехать, то придётся до конца жизни рожать детей, из которых станут делать солдат или шлюх. Или фермеров, с утра до ночи пашущих в поле. Так что лучше рискнуть. — Она помолчала, поняла, что Павел не спешит с замечаниями, и продолжила: — Моя подруга год работала в Шпееве в известном салоне. Потом её взял на содержание торговец оружием, даже в рестораны водил и в цирк. А ещё через полгода она гуляла по парку, познакомилась с инструктором с Кардонии и вышла за него замуж.

— На Кардонии сейчас война.

— Тут не угадаешь.

— Согласен.

Гатов бросил взгляд на часы: у них оставалось ещё двадцать минут, мягким, но уверенным жестом перевернул женщину на спину, а сам приподнялся, оказавшись сверху. Она поняла, улыбнулась, обхватила левой рукой Павла за шею и тихо спросила:

— Ещё придешь?

— К тебе?

— Да.

— Всё может быть.

— Врёшь…

— Не вру! — возмутился облачённый в длинную белую рубаху пузан. Именно из-за таких рубах, а не только по причине чрезвычайно белой кожи, уроженцев главного менсалийского континента и называли ""беляшами"".

 — Я сам читал, вот этими глазами!

— Когда ты читать выучился, Бужа? — хихикнул его собеседник, длинный и с виду нескладный мужик, отчаянно походивший на ожившую марионетку: острые локти, острые колени, острые плечи и острый нос. И острые зубы. Когда мужик улыбался, они вылезали из-за тонких губ.

— Неважно когда, — окрысился пузан. — В газете ясно было написано, что в старых рудниках валериция осталось на три года добычи. Самое большее — на пять.