Герметикон

Но чтобы сделать следующий шаг, требовались хорошие результаты и сильные покровители, и именно поэтому Нульчик была преисполнена решимости выполнить приказ Абедалофа Арбедалочика любой ценой.

Она всегда теряла счёт времени в такие мгновения. Слишком уж сладкими они были, слишком захватывали, заставляя позабыть обо всём на свете. Крики, стоны, перекошенные рты, со свистом рассекающий воздух кнут, блестящие лезвия, кровь, удовольствие… И ужас в залитых слезами глазах. И удивительное, ни с чем не сравнимое ощущение полной власти над чужой жизнью.

Сегодняшние ""пациентки"" оказались идеальными, то есть необычайно слабыми, имеющими внутри лишь страх, не волю, и Нульчик пять раз оказывалась на вершине острейшего наслаждения и лишь затем заставила себя остановиться.

Довольная, умиротворённая, она скинула одежду на пол — её потом отмоет приходящая домработница из местных, — встала в ванную и включила душ, резкими струями смывая с себя кровь.

И улыбалась, вспоминая пережитое…

Вытираясь, услышала звонок, накинула халат и как была — влажная, немного разгорячённая, с мокрыми, пребывающими в полном беспорядке волосами, — открыла дверь и пригласила Граболачика в гостиную.

— Ты сегодня обворожительна, — сообщил Биля вместо приветствия.

А пышная корзина белых роз с весомой деликатностью подтвердила комплимент.

— Только сегодня? — удивилась Нульчик, откидываясь на диванные подушки."

"— Сегодня — особенно. — Граболачик прекрасно понимал причину охватившего Саду умиротворения, и губы после фразы облизнул по-особенному, тонко намекая, что готов поддержать вечеринку классическим, если можно так выразиться, способом.

Однажды они встречались сразу после кровавой забавы, и Биля, несмотря на гигантский опыт, вспоминал тот случай с упоением.

Но сегодня, к огромному сожалению работорговца, Сада не была настроена на продолжение.

— Налей нам вина.

— Белого? — осведомился Граболачик, послушно поднимаясь на ноги.

— Да, хочется пить.

Бутылку и фрукты Нульчик припасла заранее, поэтому далеко ходить работорговцу не пришлось.

— Твоё здоровье.

— Твоё здоровье.

Едва пригубивший Биля с улыбкой посмотрел на то, как жадно опустошила бокал Сада, вновь наполнил его и небрежно поинтересовался:

— Как девочки?

— Прекрасно.

— Насколько целые?

— Через неделю будут как новые.

— Шрамы останутся?

— У одной на спине, у другой на животе.

Значит, следующим клиентам придётся делать скидку… Никакие иные материи Граболачика не занимали, он привык оценивать товар исключительно по прибыли, которую тот способен принести. И всё. Без эмоций, чувств и жалости.

— Новостей о нашей троице нет?

— Увы, — вздохнул Биля. — Триберди молчит.