Герметикон

Защищённый командный пункт крепости — предназначенный как раз на случай бомбардировки — размещался в надёжном подвале Западного сектора, сводчатые перекрытия которого гарантировали укрытие и от артиллерийских снарядов, и от бомб. Подвал, разумеется, был достаточно большим, проходил под всем сектором, а собственно КП состоял из трёх помещений: вначале шла приёмная, где коротали время охранники и вестовые, затем большая зала, в центре которой стоял массивный стол с разбросанными по нему картами и схемами, а в дальнем углу пряталась дверь в личную комнату губернатора, сейчас в ней пребывала Агафрена.

Войдя, Мритский жестом отослал поднявшуюся со стула горничную, уселся напротив жены — она с преувеличенной медлительностью закрыла книгу, — помолчал, внимательно глядя в её бесстрастные глаза, и негромко спросил:

— Тебе, наверное, интересно, почему я не отослал тебя с ""Легавым"" и не уехал сам?

Но, договаривая последние слова, губернатор понял, что Агафрена успела подготовиться к разговору. Она успокоилась, обдумала происходящее, кое-что поняла и ответила так, как должна была ответить классическая менсалийская женщина:

— Ты — мой муж, Вениамин, и ты здесь главный.

У тебя были причины остаться, оставить меня, и ты не обязан их рассказывать.

Будь в ответе хоть гран искренности, Мритский сошёл бы с ума от радости, но он знал, что Агафрена играет, а потому привычно подавил грусть и ровно продолжил:

— Оставшись в форте, а главное — оставив здесь тебя, я исходил из предположения, что изобретение Алоиза можно использовать в качестве оружия, но он, в силу природной рассеянности, забыл мне об этом поведать.

Как видишь, я оказался прав: поняв, что тебе грозит смертельная опасность, Алоиз немедленно отправился на рундер и — не сомневаюсь! — сумеет уничтожить вражескую эскадру. — Губернатор выдал самодовольную улыбку: — Гениальный Холь попал в элементарную ловушку.

— Не понимаю, при чём здесь я?"

"— Ты — ключевое звено плана, Френа, сыр в мышеловке. Ради тебя Холь пойдёт на что угодно.

— Думаешь, он по-особенному относится ко мне? — подняла брови женщина.

— Вы — любовники.

— Вениамин! — Агафрена прекрасно изобразила оскорблённую невинность, но губернатор лишь поморщился:

— Дорогая, я жестокий подлец, но не дурак, я всё вижу.

Вы — любовники. И доклады моих шпионов не оставляют в этом сомнений.

Возможно, не случись нападения лекрийской эскадры, угрозы бомбардировки и решения Холя отправиться на рундер, Агафрена восприняла бы заявление мужа со страхом, растерялась, а то и вовсе расплакалась, но… но сейчас она была готова к любому развитию событий, абсолютно к любому.