Герметикон

Несколько секунд он борется с искушением покончить с этим прямо сейчас, а затем жмёт на педаль, аккуратно останавливая бронекорду посреди мёртвой Камнегрядки, смотрит на удивлённого Холя и говорит:

— Пойдём подышим воздухом. — И первым покидает кабину. Не спеша.

Проходит мимо кузельной башни, ласково проводя рукой по тёплому металлу — корда честно билась до конца, но обстоятельства… — спрыгивает в кузов, с улыбкой смотрит на потрёпанных друзей, усаживается на пустой ящик и достаёт трубку.

Он не сдался. Он устал.

— Двигатель? — спрашивает Каронимо.

— Колесо, — равнодушно отвечает Гатов.

А Мерса поднимает голову и молча смотрит на рули проскочившего вперёд цеппеля. Левая линза очков пошла трещинами, и алхимик жмурит этот глаз, смотрит на корабль только правым."

"— Я правильно понимаю, что цеппель, который мы видим, — не наше такси? — негромко осведомляется Холь, помогая Агафрене спуститься в кузов.

— Ты понимаешь правильно. — Павел набил трубку и теперь поджигает длинную спичку. В шаге от него лежит раскрытый ящик с последними бомбами, но Гатова подобное соседство не беспокоит.

Бааламестре принимается отряхивать от пыли рубашку. Мерса с преувеличенным тщанием протирает очки, и целую линзу, и разбитую. Агафрена крепко, до боли, сжимает руку инженера, тот нежно гладит её пальцы.

— Обидно, чуть-чуть недотянули, — ухмыляется Каронимо, решивший, что рубашка достаточно очищена от местной пыли. — Мы отлично шли, выражаясь языком скачек.

— До чего недотянули? — интересуется Мерса. — Что могло случиться в нашу пользу?

— К примеру — сильный ветер, который унёс бы цеппели к прожорливым стерчам, — тоном заправского писателя говорит толстяк.

Агафрена слабо улыбается.

— Хочу поблагодарить за то, что ты сделал, — произносит Холь, глядя Павлу в глаза. — Прости, что испортил план побега.

— Я должен был попытаться.

— Мы оба знаем, что ты не был должен, — усмехается Алоиз. — Тем более твои друзья.

Алхимик делает жест, означающий: ""Не стоит благодарности"". Бааламестре чуть пожимает плечами.

— Кстати, мы не знакомы. — Гатов глазами указывает на женщину и делает выразительные ""глаза"".

— Агафрена, позволь представить тебе Павла Гатова, — светски произносит Холь. — Того самого, о котором я много рассказывал.

— Очень приятно.

— Павел, моя невеста Агафрена.

— Вы очень красивы, синьорина, теперь у Алоиза есть то, чему я буду завидовать.

— А как же мой ум и талант? — смеётся инженер.

— Я завидую только тому, что есть.

Агафрена ждёт, что инженер разозлится, но тот продолжает смеяться, и женщина понимает, что Гатову позволено гораздо больше, чем остальным.