Герметикон

В час пополуночи город начал потихоньку засыпать, примерно в это же время разъехались гости, подруги перешли в каминный зал — несмотря на лето, ночь выдалась прохладной, поэтому слуги разожгли огонь, — и расположились в креслах, между которыми притаился низенький столик с бутылочкой красного вина и двумя бокалами.

— День получился насыщенным.

— Невероятно насыщенным, — поддержала подругу Ачива.

— Тебе понравилось?

— Когда мы повисли на последнем тросе, я чуть не описалась от страха.

— Сувар!

— Какие могут быть тайны между подругами? — рассмеялась брюнетка.

 — К тому же мы одни, здесь нет ни чванливых адигенов, ни болтливых, обожающих распускать слухи простолюдинов, ни сурового отца церкви, ни надзирающего за тобой Жакомо, и мы можем говорить друг другу все, что захотим. Как раньше.

— Ты всегда была сорвиголовой.

— Я? Ты меня с собой не путаешь?

— Ни в коем случае. — Кира с улыбкой покачала головой: — Ты же охотница, Сувар, мы с тобой на морского дракона вдвоем ходили.

— И с целой командой опытных рыбаков.

— Они нас страховали, — не согласилась рыжая. — Но дракона мы взяли сами.

— Взяли…

— А вспомни, как мы угодили в шторм! Тогда я перепугалась, а ты была спокойна, как памятник.

— Это другое, — обронила брюнетка.

— Утонуть не страшно? — прищурилась Кира.

— Наверное, да, не так страшно, — после паузы согласилась Ачива. — Вода — моя стихия, мне нравится ходить и под парусом, и на моторе, нравится чувствовать покачивание палубы под ногами, нравятся шторма — в них есть сила, нравится стоять у борта и смотреть на горизонт. Вода — часть меня, а небо — нет.

— Ты летала со мной на паровинге.

— А ты ходила со мной на яхте, — легко рассмеялась Ачива.

 — К тому же одно дело — летать, и совсем другое — рисковать при этом жизнью.

Кира решила, что услышала намек, и смутилась:

— Извини, я должна была предупредить тебя о риске.

— Я бы ни за что не отправила тебя на испытания одну, — перебила подругу Сувар. — Ты это понимаешь.

— Да.

— Могла бы не отвечать.

Они помолчали, с удовольствием переживая один из тех замечательных, удивительно теплых и приятных моментов, которые возможны лишь между настоящими подругами, после чего Кира позвонила в колокольчик, двери распахнулись, и слуга внес в каминный зал манекен в белом платье.

Красивом, но несовременного кроя.

— Ты хотела как следует рассмотреть кисл, — с улыбкой произнесла Кира.

— Ох! — Ачива вскочила с кресла. — Это он?

— Он.

Свадебный наряд адигенов.

Немного вышивки, совсем чуть-чуть кружев, никаких камней, строгие линии кроя — кисл, казалось, должен был делать невесту незаметной, но в действительности преображал ее, волшебным образом обращая строгость в изящество.