Герметикон

"

"Пытался командовать, когда его ""Орлан"" был атакован стремительным паровингом, требовал от пулеметчиков попаданий, кричал — но то было нормальным поведением для боя. А потом Огнедел замолчал, ибо понял, что бой завершился. Стрельба продолжалась, пули разносили импакто, но бой завершился — отвечать было нечем, потому что быстрый и великолепно вооруженный паровинг уничтожил все огневые точки ""Орлана"". Орудия заклинило, орудийная прислуга перебита, ""Брандьер"" выведен из строя, взорвались его припасы, и в отсеке начался пожар. Пулеметы заткнулись, на борту паника. И вот тогда Маурицио замолчал.

Окаменел, глядя на неспешно приближающийся ""Амуш"".

— Что они хотят с нами сделать? — пролепетал рулевой.

— То же самое, что сделали с ""Фартовым грешником"", — ответил Огнедел.

— Да поможет нам святой Хеш!

— Нет, — вздохнул террорист. — Не поможет.

И стиснул зубы, наблюдая за взлетевшей с ""макушки"" ИР ""шутихой"".

А рулевой машинально приложил ко лбу два пальца, хотя давно позабыл дорогу в церковь. Приложил, потому что мысленно молил святого покровителя цепа-рей о чуде.

Но чуда не произошло.

Попадание артиллерийского снаряда ощущается во всем корабле: от взрыва цеппель вздрагивает и даже, бывает, сходит с курса. А вот ""шутихи"" вонзились в ""Орлан"" незаметно, как пулеметные выстрелы: пробили обшивку, а оказавшись внутри — взорвались несильными хлопками, которые услышали лишь находившиеся поблизости пираты.

Но почти сразу в переговорную трубу посыпались истеричные доклады:

— Пожар в шестом отсеке!

— Горит пятый баллон!

— Горит шестой баллон!

— Под угрозой машинное отделение!

Огнедел хорошо вымуштровал экипаж, его цепари не терялись в сложных ситуациях и наверняка справились бы с пожаром, если бы… если бы одновременно не заполыхал почти весь цеппель. Алхимическая смесь оказалась на удивление эффективной, а вызванный ею пожар распространялся с неимоверной скоростью.

Пираты не справлялись.

И Маурицио понял, что должен покинуть корабль.

Младший брат его вновь переиграл.

///Вскоре им пришлось разделиться.

— Я — за Огнеделом, — сказал Помпилио, наблюдая за падающим ""Орланом"". — А ты отыщи Спесирчика.

— Что с ним сделать?

— Он хотел меня повесить, — ответил адиген, без спроса усаживаясь на мотоциклет Акселя. — А потом устроил ""пулеметный дождь"". Я человек не самый злопамятный, но считаю, что за подобные выходки люди должны нести ответственность.

Крачин молча кивнул и пошел навстречу высадившимся тинигерийцам.

А Помпилио надавил на газ и помчался к месту падения ""Орлана"", туда, куда приземлились успевшие выпрыгнуть из гибнущего цеппеля пираты.