Герметикон

Прилетела узнать, что происходит в Красном Доме, а наткнулась на немыслимый для Ахадира кошмар.

— Унирас, что сейчас в Мачитаре?

— Эту ночь люди проведут в пещерах, а завтра пойдут к домам.

— Сколько… — Старшая Сестра тоже не совладала с голосом. — Сколько наших спаслось?

— Когда я уходил, в пещерах оставалось пятьдесят шесть человек, но четверых Отец заберет этой ночью. Я уверен.

— Нелюди, — повторил Алокаридас.

— Мы отомстим, — просто сказал Унирас. — Сегодня же.

— Не думаю, что нужно торопиться, — тихо произнесла Старшая Сестра. — Насколько я поняла, чужаки хорошо вооружены и готовы к нападению.

Нужно подождать подкрепления, собрать как можно больше мужчин и ударить наверняка.

— Будем ждать — они уйдут.

— Они не уйдут, пока не доберутся до Камней, а в Храме засели какие-то звери.

О которых сейчас не хотелось думать. Величайшее святилище спорки окружено врагами, но Старшая Сестра поймала себя на мысли, что разорение Мачитара волнует ее значительно больше. Потому что…

Потому что смерть — это страшно, а хладнокровно продуманное убийство — еще страшнее. Потому что всю свою жизнь Старшая Сестра призывала братьев к миру и была для них олицетворением чистоты.

Потому что она спрятала святилище на недоступном Ахадире и не подпускала к нему тех, в чьей душе жила ненависть к людям. Она воспитывала тальнеков… Да! Она воспитывала тальнеков, воинов, но учила их быть сильными, а не злыми. Не уставала повторять, что война бьет по всем, и на каждый удар последует ответ.

Ей не в чем было себя упрекнуть.

До сих пор.

Потому что именно ее нежелание превращать Красный Дом в крепость привело к ужасающим последствиям. Привело к тому, что спорки оказались беззащитными перед безжалостными чужаками.

— Я тут подумал о зверях… — проворчал Алокаридас. — Вполне возможно, что их тоже привезла экспедиция.

— В этом случае чужакам не потребовалось бы нападать на поселок, — ответила женщина. — Они забрали бы Камни и улетели.

— Они нелюди, — в третий раз повторил жрец. — Они убили наших людей потому, что могли убить. Могли и убили.

— Они поняли, что застряли, и решили устрашить нас.

— Ты их защищаешь?

Глаза Алокаридаса, глаза Унираса… Горящие глаза, в которых боль смешалась с яростью.

Эти глаза ждут ответа. Эти глаза говорят, что ее философия потерпела крах. Эти глаза намекают, что пришло время сделать шаг.

Неправильный, ненавистный шаг, противоречащий всему, во что Старшая Сестра верила всю свою долгую жизнь. Шаг, который испепелит ее душу. Шаг, который она не могла не сделать после разорения Мачитара.

— Я желаю им смерти, — громко произнесла Старшая Сестра.

И мужчины вздрогнули. Потому что не думали, что когда-нибудь услышат эти слова от своей королевы.