Герметикон

Это сейчас я могу убить человека, даже не просыпаясь, а тогда я услышал крик… полный боли… такой, знаешь, жалостливый крик, и растерялся. Мне показалось, я сделал что-то не то, на секунду мне даже стало стыдно за то, что я выстрелил, и стыд едва не убил меня. Парень продолжал орать и одновременно перекладывал пистолет в другую руку, я увидел, точнее догадался, что он делает, и выстрелил еще раз. Попал в живот.

Кира закусила губу, она поняла, что услышит дальше, и не ошиблась.

— Ты сбивала аэропланы, бомбила корабли, но не стояла рядом с хрипящим и плачущим человеком, из которого сочится кровь; А вместе с нею — жизнь.

Пуля в живот — это весьма неприятно, раненый страшно мучается, проклинает тебя и тут же умоляет о пощаде, просит помочь, перевязать, позвать доктора, а ты стоишь и не знаешь, что делать. А потом подходит старший брат и говорит, что есть два варианта: или наблюдать за мучениями, или выстрелить еще раз, сделав всем большое одолжение.

И по тому, как рассказал историю Помпилио, сомнений в том, какой был избран вариант, не оставалось.

— Кого ты убил? — отчужденно спросила девушка.

— Мы с братьями путешествовали по Бисеру, а люди Компании решили, что это подходящий случай подстроить отцу крупную пакость.

Нам устроили засаду, но мы выстояли.

Рассказ о том, как четырнадцатилетний подросток хладнокровно добил беспомощного человека, поверг Киру в шок, и она попыталась отыскать хоть что-то положительное, способное обелить адигена:

— То есть вы защищались?

— А той же ночью перешли в наступление, — честно ответил дер Даген Тур. — Наемники убили трех наших слуг, и мы с братьями отправились мстить.

— Жестоко?

— Без пощады.

К этой фразе Помпилио не добавил подробностей, но тон короткого ответа сказал Кире, что так даже лучше.

Почти минуту в кабине царствовал рокот моторов, а затем раздался вопрос:

— Зачем ты рассказал об этом?

Девушка повернула голову, столкнулась взглядом с адигеном, и еще несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза.

— Я хотел предупредить, что нас, мужчин, кровь только марает, мы к ней привычные. А вас она топит с головой. — Дер Даген Тур вздохнул. — Тебе нельзя в эту грязь, Кира, не нужно тебе. Для войны Создатель придумал мужчин.

* * *"

"Злодей оказался классическим: длинные черные волосы, длинная черная борода, два патронташа крест-накрест через грудь и два револьвера в кобурах — обозначая стрельбу, они выдавали пышные облака ""порохового"" дыма.

Злодей умело корчил рожи, демонстрируя темные стороны души, а его короткие реплики являлись образцом вопиющей грубости. Злодей в ""Пленнице Южной пустыни"" удался на славу, но героем фильмы был не он и даже не противостоящий ему юноша, а очаровательнейшая Аделаида Крабо — анданийская звезда синемы.