Герметикон

На секретарские мысли Абедалофу было плевать, гораздо больше его волновало другое:

— Как повел себя Махим после встречи?

— Молчал всю дорогу домой, — доложил Борнас. — А потом потребовал стенограммы переговоров и принялся тщательно их изучать.

— Какие места?

— Выступления Дагомаро.

— Решает, какие условия принять?

— Судя по всему. — Борнас чуть подался вперед, устанавливая между собой и Арбедалочиком ""доверительное"" расстояние. — Махим становится опасен.

— Я знаю, — протянул галанит. — Я рад, что не ошибся в тебе, Борнас. Очень рад.

* * *— Какие новости, ИХ? — осведомился Помпилио.

— Час назад ""Дер Каттер"" выходил на связь, мессер. Доминатор преодолел половину пути до Линегарта, но следов ""Амуша"" пока не обнаружено.

— Понятно… — Адиген побарабанил пальцами по подлокотнику кресла-коляски. — Понятно…

Они сидели в гостиной — в других помещениях продолжались работы — у журнального столика, на котором стояла бутылка густого красного и два бокала. Дер Даген Тур в инвалидном кресле, Бабарский — на краешке кожаного дивана. Под ногами — мохнатый ковер, в ворсе которого ноги утопают по щиколотку, на стенах — картины… За последние полтора часа комната преобразилась до неузнаваемости: новая люстра, торшер в углу, книжные полки, плотные гардины, закрывающие зарешеченное окно, — камера стала значительно уютнее и даже светлее, несмотря на спрятанное окно.

И вовсе не потому, что оказался в заточении.

Услышав от Дагомаро, что ""Амуш"" не выходит на связь, Помпилио счел происходящее недоразумением, был уверен, что через час, максимум через два корабль обнаружится, но время шло, ИР продолжал молчать, и это обстоятельство заставляло адигена нервничать.

А больше всего раздражало то, что поиск ""Амуша"" вел только ""Дер Каттер"" — несмотря на выдвинутые обвинения, разыскивать ИР кардонийцы не спешили.

— Надеюсь, у вас все в порядке, мессер?

— Да, ИХ, все нормально, — стоически ответил Помпилио. — Страдает только чувство прекрасного: архитектурными изысками это заведение не отличается.

Поскольку единственное окно комнаты было плотно зашторено и видеть само здание дер Даген Тур никак не мог, замечание, по всей видимости, относилось к стенам без фресок и лишенным благородной лепнины потолкам.

— Если прикажете, мессер, через два часа специалисты начнут приводить помещение в порядок.

— Не надо, ИХ, я потерплю, — вздохнул адиген. — Перед ужином Хасина сделает массаж и тем, надеюсь, слегка улучшит мне настроение. — Помпилио помолчал и с печалью закончил: — В заключении у меня разболелись раны.

— Я вас понимаю, как никто другой, мессер, — заверил адигена Бабарский.