Герметикон

Эрсийские кирасиры, душа моя, это самая настоящая штурмовая пехота, или бронепехота, или пехотные десантники — я не знаю, как правильно их назвать. Это прообраз будущей армии, мобильной и мощной, и я удивлён тем, что именно эрсийцы первыми догадались объединить бронетяги и пехоту.

Несколько лет назад маршалы заказали Дагомаро разработку особого бронетяга, который назвали ""Клоро"" — он колесный, быстрый, вооружён всего тремя пулемётами, и у него есть защищённый кузов для пехоты. Причём не простой пехоты, а для отлично подготовленных и великолепно экипированных вояк — оружие из жезарского сплава и доспехи из благлита.

Конечно, душа моя, даже благлит не удержит пулемётную пулю или винтовочный выстрел в упор, но в обычном бою в упор стреляют редко, на пулемёты в рост не ходят, и потому доспехи неплохо себя зарекомендовали.

Кирасиры — ребята отчаянные, атакуют лихо, прорывают оборону при поддержке ""Бёллеров"", высаживаются и вступают в бой. А их объединение с нами, с отрядом алхимической поддержки, дало потрясающий эффект. Теперь мы способны захватывать небольшие города, что и продемонстрировали в Оскервилле.

Но я опять увлёкся. Я становлюсь военным, душа моя, этого не избежать. Я восхищаюсь орудиями убийств и грамотными действиями офицеров. Это война. Она меняет всё.

Боюсь, иногда я тебя пугаю…

Основа доспехов — кирасы, потому за бронепехотой и сохранили старинное название. Кирасы, а ещё наручи, поножи, каски, а самое главное — маски. Кирасирам разрешено создавать их по своему разумению, а потому у некоторых они гладкие, у других зеркальные, у третьих разрисованы… И вот маски, скажу откровенно, меня напугали.

Кирасиров в полном облачении я впервые увидел уже на следующий день.

Лепке приказал согласовать план учений, я отправился на встречу и наткнулся на высоченного железного человека. Кираса, каска, поножи, наручи, карабин на плече, пистолет в кобуре… Поверь, душа моя, я ни за что не растерялся бы, увидев солдата в подобном облачении. Но у железного человека не было лица — его заменяла странная скульптурная маска, изображающая клыкастого бородача, — и этот факт заставил меня вздрогнуть.

Позже выяснилось, что передо мной стоял обер-шармейстер Аксель Крачин, командир приданного нам батальона.

""Пропустим по стаканчику?"" — предложил Аксель, когда мы оказались в его кабинете. И, не дожидаясь ответа, плеснул в две маленькие рюмки яблочной бедовки.

Ты ведь знаешь, душа моя, что я почти не пью, но рюмку у Крачина взял. Наверное, почувствовал, что так нужно.

""Твое здоровье"".

""Твое здоровье"".

Аксель выпил, крякнул, вернул рюмку на стол и, глядя мне прямо в глаза, произнёс:

""Маска — часть амуниции, не более. Под ней я — человек. Офицер"".