Герметикон
Серия книг Вадима Панова описывает жизнь человечества на планетах причудливой Вселенной Герметикон. Адиген Помпилио Чезаре существует вместе со своим окружением в мире, напоминающем эпоху конца XIX века, главный герой цикла путешествует на дилижансах, участвует в великосветских раутах и одновременно пытается спасти цивилизацию от войны. Серия получила положительные отзывы и рецензии критиков, которые отметили продуманность и оригинальность сюжета, блестящее описание военных столкновений и насыщенность аллюзиями. Цикл «Герметикон» состоит из таких произведений, как «Красные камни Белого», «Кардонийская рулетка» и «Кардонийская петля», удостоенных премий «Серебряная стрела», «Басткон» и «РосКон». Первая часть цикла «Последний адмирал Заграты по версии журнала "Мир Фантастики" победила в номинации "Научная фантастика года".
— Разрешите обратиться?
Сантеро покосился на подошедшего механика и кивнул:
— Обращайтесь.
— Ремонт окончен, синьор фельдмайор. Разрешите провести ходовые испытания?
— Разрешаю.
— Слушаюсь!
Механику едва стукнуло тридцать, и он в отличие от Сантеро был кадровым военным: армия оплатила парню обучение в Механической школе, взамен он подписал семилетний контракт. Адам слышал, что механик не собирается его продлевать, планирует после войны выйти в отставку и жениться. На одном из южных островов архипелага его ждёт девушка. И солидная должность на большом рыболовецком судне.
— Завтра он может погибнуть, — вздохнул Аксель.
— Читаешь мои мысли? — вздрогнул алхимик.
— Читаю твою физиономию, — ответил эрсиец. На Сантеро он не смотрел, уставился на механиков, однако уставился ""невидяще"", просто для того, чтобы куда-то смотреть. — Война предполагает и раны, и увечья, и смерть. Погибают враги, погибают друзья, и если рыдать над каждым трупом, рано или поздно пустишь себе пулю в лоб.
— Знаешь?
— Видел.
Аксель вновь погладил бородку, и Адам вдруг подумал, что в ней, в аккуратном клинышке, украшающем лицо эрсийца, гораздо больше седых волос, чем должно быть.
""Как, впрочем, у всех военных"".
— Что же делать? Стать циником?
— Циники тоже стреляются, — негромко ответил Аксель.
— Неужели?
— Нужно смириться с тем, что мы на войне, Адам, а война — девочка жестокая.
— Глубокая мысль.
Любой другой на месте Сантеро немедленно получил бы от Крачина жёсткую отповедь, возможно, очень жёсткую — Аксель хамов не терпел. Но эрсиец понимал, что переживает Адам, и потому никак не среагировал на саркастическое восклицание.
Подождал, пока отремонтированная ""Азунда"" вырулит в сторону отведённого под полигон поля, и продолжил:
— Ты должен понять, что смерть, при всех толкованиях, верованиях, определениях и страхах, что вокруг неё накручены, такая же часть нашей жизни, как жалованье: рано или поздно она случится. И никто не знает когда. Ты смотришь на молодого механика и думаешь: ""Завтра он может погибнуть!"" А вдруг он должен был погибнуть вчера? Утонуть, попасть под поезд, оказаться в разбившемся цеппеле?
— Хочешь сказать, что война не так уж сильно влияет на численность людей?"
"— Война повышает вероятность умереть, — согласился Крачин.

















