Герметикон

Терзаниями ты не вернёшь ребят, зато помешаешь себе тщательно обдумать произошедшее, не получишь опыта и в конечном счёте допустишь следующую ошибку, угробишь других ребят и вновь займёшься терзаниями.

Вот так: коротко и ясно. Поражение в бою, то есть смерть солдат, это лишь урок, который необходимо тщательно усвоить. С какой-то точки зрения мысль правильная, и Адам даже знал эту точку:

— Если я тебя послушаю, Аксель, то стану настоящим военным.

— А если не послушаешь, можешь не успеть им стать, — в тон другу произнёс эрсиец. — Следующая ошибка, даже выдуманная, станет для тебя последней.

Холодная, бездушная логика… Интересно, а логика может быть иной? Мягкой, податливой, понимающей? Наверное, нет. Во всяком случае, не на войне.

— После победы я собирался вернуться к мирной жизни. — Сантеро отшвырнул изжёванную травинку.

Он не был уверен, что хочет становиться настоящим военным.

— Мирная жизнь может показаться серой.

— Тебе показалась?

— Я с детства знал, что буду офицером. — Крачин повернулся и посмотрел Адаму в глаза. — Быть военным — не значит убивать, хотя это и является обязательным. Быть военным — значит защищать то, что ты любишь и чем дорожишь, даже ценой самого себя.

И речь не только о смерти: ты можешь заплатить тем, что никогда не станешь прежним. Именно поэтому так важно быть уверенным в том, что ты любишь и что защищаешь.

— Я пришёл в армию, чтобы убивать, — после длинной паузы признался Сантеро.

— Знаю, — кивнул Аксель. Он был слишком опытен, чтобы не разглядеть истинные мотивы алхимика. — И поэтому учу тебя быть военным.

— Если бы не учил, мне не было бы сейчас так погано.

— Если бы не учил, ты уже погиб бы.

* * *Когда-то трактир ""Ячменное зёрнышко"" был местом сбора богатых фермеров, как местных, ильвеньгенбурских, владельцев знаменитых табачных плантаций, так и приезжих, а также проезжих, направляющихся в Линегарт по делам или развеяться.

В ""Зёрнышко"" важные, большей частью — массивные в теле, фермеры, приходили исключительно в парадном, демонстрируя положение и богатство. Заказывали много, сидели долго, а вот выпивали мало, предпочитая винам и бедовке светлое пиво и длинные разговоры. И даже открытие железнодорожного сообщения не ударило по ""Зёрнышку"": проезжие исчезли, но местные никуда не делись, а их табачные плантации привлекали в Ильвеньгенбур множество гостей, которые обязательно оказывались в трактире.

""Зёрнышко"" процветало.

И даже теперь, во время войны, не оставалось без клиентов.

Торговых гостей, правда, не стало. Местные фермеры, те, что остались присматривать за плантациями, предпочитали сидеть в превращённых в крепости имениях, а трактир облюбовали офицеры, как приотцы, так и наёмники. Самая, по нынешним временам, денежная публика.