Грех Захарова

Пока настроение хорошее, – тихо смеется он.

Кого ты обманываешь Захаров? У тебя в глазах, кроме горечи, ничего нет. Зачем притворяешься? Чего ты, черт возьми, добиваешься?

– А ты никогда не подозревал свою жену в измене? – спрашиваю прямо.

Смотрю в упор, даже не моргаю. Лицо Тимура становится мрачным. Он почему-то снова не реагирует. Значит, я права? Или наоборот?

– Нет, – отрезает он. – Мне было похрен, Мира. Довольна? Я не интересовался никем, кроме дочери.

– То есть… – не могу сдержать себя. Смеюсь как ненормальная. – А если ты снова женишься… Тебе опять будет похрен, с кем твоя жена там, – веду подбородком в сторону спальни. – Да?

– Она мне не жена, – цедит сквозь зубы.

– Ты же сам сказал…

– Я такое не говорил! – встает, приближается ко мне. – У тебя фантазия хорошая. Рисуешь круто. И истории выдумываешь тоже крутые. Продолжай в том же духе.

– Значит, она тебе не жена?! – то ли вопрос задаю, то ли утверждаю. С грохотом ставлю рамку на место. – Отлично. Теперь действительно все сложилось в голове, Захаров, – хлопаю его по плечу, улыбаюсь. – Я в душ.

– Что у тебя там в безмозглой голове сложилось?

– Какой же ты все-таки двуличный, – хмыкаю. – То умной считаешь, то безмозглой. Сам ты тупой.

Захожу в комнату, беру полотенце. Затем прямиком в ванную.

На самом деле мне не до шуток. Меня не отпускает чувство, что несколько лет назад Матвей встречался именно с Мариной. Уж больно знакомо мне ее лицо, хоть и не могу уверенно подтвердить, что это действительно она. Интуиция меня редко подводит…

Значит, она не была женой Тимура. Просто встречались – и забеременела? Интересно, а тот ребенок… Отцом являлся Захаров? Или мой брат? Матвей способен убить собственного малыша?

О чем я вообще? Он родных сестер за деньги продает…

Черт! Тимур сказал что я завтра уеду… Чер-р-рт!

Открываю воду и встаю под струи. Капли текут по волосам, ниже и еще ниже… В висках набатом стучат слова Маши: «Я бракованная, Мира. И ты теперь тоже. Мы брату такие не нужны».

Бракованная…

– Черт! Черт! Черт! – рычу, врезав кулаком в стену. Кусаю губы до невыносимой боли. – Чер-р-рт! Он снова продаст меня.

Стою у зеркала и долго смотрю на свое отражение. По щекам текут слезы ручьем, а по подбородку – кровь тонкой струйкой из прокушенной губы. Черт возьми! Неужели у меня нет другого выбора?!

Обмотав тело полотенцем, я выхожу из ванной. Свет на кухне включен, значит, Захаров там. Впервые я так нервничаю. Не боюсь его, однако страшно быть одной из тех девушек, которых я увидела минут двадцать назад в списке изнасилованных и убитых."

"– У меня есть условие, Захаров, – твердо произношу, поправляя мокрые пряди за ухо. Он поднимает на меня взгляд, смотрит прямо в глаза. Я вижу, как его кадык дергается – он сглатывает. – Я сделаю все необходимое.