И только сердце знает

Фитц Хью поднял горевшие раздражением глаза, и взгляд его замер, когда обнаженная грудь Рейны оказалась на уровне его лица.

Рейна издала глубокий стон, однако кляп, все еще находившийся у нее во рту, мешал ей выразить всю степень ее негодования. А мужчины, казалось, были настолько ошеломлены, что даже не заметили ее отчаянных попыток выразить возмущение. Ошеломленный Ранульф еще сильнее сжал запястья девушки, хотя у нее и так не было ни единого шанса вырваться. Она все еще отчаянно пыталась поднять руки, а Ранульф уставился на ее грудь не менее откровенно и пожирающе, чем его оруженосец, как будто ни тот, ни другой никогда в жизни не видели обнаженной женской груди.

Рейна же не могла даже встать, чтобы хоть повернуться спиной к этим совсем ошалевшим мужчинам. Но даже если бы Фитц Хью и разжал стальной обруч своих рук и ей удалось бы все-таки встать на колени, то грудь ее непременно ткнулась бы прямо в лицо Ранульфа, и хотя это и отвлекло бы его пристальный взгляд, столь смущавший Рейну, она не стала рисковать. Некоторые мужчины могли истолковать подобные действия как искусную уловку, как приглашение, и если этот великан тоже, не дай Бог, подумает, что она…

Наконец на помощь отчаявшейся девушке пришел Ланзо, хотя и сделал это с заметной неохотой.

Когда он осознал, что без посторонней помощи Рейна не сможет поправить сорочку, яркий румянец залил его щеки. Трясущимися руками, обливаясь холодным потом, будто вопрос его жизни решался в зависимости от того, коснется он или нет тела девушки, Ланзо поправил сорочку, еле дотрагиваясь до материи.

Однако Ранульфу предстояло выдержать еще одно испытание: когда Ланзо поправлял рубашку, ее кончик случайно задел сосок столь манящей груди, который тут же сморщился… Мужественный воин с огромным трудом перевел дыхание и облизал пересохшие губы… Рейна же облегченно вздохнула, когда достоинство ее хоть немного было восстановлено.

Ее улучшившееся настроение не смогли бы испортить и эти фиолетовые глаза, которые лишь на одно мгновение встретились с ее взглядом и снова опустились к ее запястьям. Итак, Ранульф был сражен, хотя и старался сделать вид, что уже забыл об этом необычном происшествии.

Но от внимательных глаз Рейны не ускользнула та чуть заметная перемена выражения лица рыцаря, когда он случайно встретился с ней глазами. Его лицо не было больше ни суровым, ни свирепым, но… О! Даже в ярости Ранульф был красив, а когда был ошеломлен, то представлял воистину смертельную опасность для любой женщины… Что-то произошло и с юным генералом, ибо Рейна вдруг почувствовала, что, глядя на сердитое лицо Ранульфа, она ощущает какую-то странную умиротворенность.