Его Уязвимость

Обращаю внимание на пол с затейливой разноцветной мозаикой с серо-бело-черным орнаментом причудливых линий, сверкающий чистотой.

Теряюсь, не зная, снимать ли уличную обувь или здесь это не принято."

"Мрамор привлекает внимание. Присматриваюсь, чтобы понять смысл, который здесь сокрыт.

Почему мне кажется, что пол похож на хорошо закамуфлированную шахматную доску для огромных фигур?

Словно посыл, что вошедшие сюда становятся пешкой в игре.

И в мозгу всплывает строчка из Данте:

“Всяк сюда входящий, оставь надежду…”

Не могу разделить беззаботный восторг брата.

– Живут же люди, да, Кать?

– Каждому свое, Федь. Подобный уровень доступен единицам.

Дергает меня за руку, заставляет запрокинуть голову и посмотреть в стремительно темнеющие графиты.

– И мы так жить будем. Я от этой жизни все возьму.

Сейчас в нем тьма живет. Она клубится на дне зрачков, беснуется, бьется, пытаясь найти выход.

Не Федя мне это говорит. Хакер. Иная ипостась. Голодная. Жаждущая. Опасная. Брат агрессивен, и девчонки сходят по нему сума, а он безжалостно давит сердца.

Эта мысль оставляет горький осадок на губах, в чем-то брат похож на Димитрия.

Резко разворачиваюсь в сторону выхода, дышу часто. Пытаюсь отключить буйную фантазию, когда в сознание врезается незнакомый голос.

– Добро пожаловать в резиденцию господина Каца.

Речь с исконно аристократическим акцентом заставляет обернуться к почтенно ступающему к нам мужчине.

– Это еще что за хрен напыщенный? – бесцеремонно интересуется Федька, а я лишь растягиваю губы в тактичной улыбке, порадовавшись про себя, что иностранец не понял, что сейчас ляпнул Федька на русском.

– Меня зовут Седрик. Я – мажордом мистера Каца, а также его доверенное лицо. По всем вопросам, которые возникнут во время вашего пребывания в особняке, можете обращаться ко мне.

Церемониально отчитался седовласый мужчина, учтиво склонив голову.

– Черт, нас, случайно, для шоу на ТВ не снимают?

– Если ты сейчас же не угомонишься...

– Да ладно, ты посмотри на него! Из какого фильма этот мужик?

– Мой брат очень рад, – якобы перевожу фразу Феди и почти слышу скрежет своих зубов, в то время как Седрик отстраненно наблюдает за нами.

В свою очередь отдаю дань английской внешности незнакомого мужчины: высокому, в явно дорогом изящно сидящем на худой фигуре костюме-тройке.

Присматриваюсь к еще одному иностранцу из окружения Каца и чувствую, что от него не веет враждебностью. Давящей энергетики, присущей хозяину этого дома, тоже нет.

Мажордом останавливает на мне спокойный взгляд, не разглядывает, не дает какую-либо оценку моей внешности, а просто смотрит уважительно, но с явным чувством собственного достоинства.