Идеальна для меня

Здесь всегда было куда расти, ведь всегда находился кто-то богаче тебя, умнее, быстрее… Здесь я чувствовала себя дома. И понятия не имела, как смогу прижиться в ином месте. День без работы уже показал, насколько сильно я от нее зависима. И от самого Конрада Шульца, как бы печально и парадоксально это ни звучало.

Часть 36

Я резко очнулась от вибрации мобильного в кармане домашних брюк и едва не столкнула рукой бутылку вина. Огляделась и поняла, что давно уже рассвело, а спина невероятно гудела от неудобной для сна позы: сидя, да еще и на полу.

— Алло, — хрипло прошептала в трубку, осматривая полупустую бутылку вина.

Алкоголь для меня был незаменимым помощником не для того, чтобы весело провести время в клубе, а скорее, верным средством забыться. От него сознание обволакивалось легкой розовой дымкой из окситоцина, к тому же — всегда рабочее снотворное.

— Эмс, привет, — радостный голос Ронни вернул меня в реальность. — Как ты, детка? Я скучаю. И все еще жду тебя, ты не забыла?

— Гхм… — размашисто потерев сонные глаза ладонью, я замялась от испытываемой неловкости. Было странное чувство, будто с Харингтоном мы не виделись сотню лет, и этот звонок казался чем-то вроде «привета» из глубокого прошлого.

Внутри я давно попрощалась с бывшим женихом. — Все хорошо. Как твоя новая работа? Обустроился?

— Великолепно, Эмс! Это не город, это рай на земле. А дом… Черт, ты должна его видеть. В замках менее просторно и стильно, — он немного помолчал, будто запыхавшись от эмоций, а затем, отдышавшись, заговорил более серьезно и деловито. — Помнишь, о чем ты меня просила? Касательно твоего договора с «Шульц Инастрис»?

Сонливость тут же пропала.

Поудобнее устроившись на месте, я почувствовала, как из-за волнения желудок предательски скрутило, а сердце принялось выпрыгивать из груди.

— Да, помню… — протянула я, отчаянно желая услышать хорошие новости."

"— Как я и говорил, против Конрада Шульц никто не пойдет. Друг даже запретил мне давать тебе его номер. Прости, детка, — понуро хмыкнул Рон, оставляя меня с чувством полного опустошения. Но не успела я сказать и слова, как он тут же импульсивно добавил: — Но есть и хорошие новости. Помнишь, ты говорила про две недели? Что Конрад имеет полное право задержать тебя до определенного события? Я не помню, в чем там была суть.

Прости, не было времени вникать… Работа, сама понимаешь… В общем, друг сказал, что Шульц подметил все верно. Но не позднее этих двух недель он обязан тебя отпустить, несмотря ни на что. Это крайний срок твоего заточения. Иначе это уже будет подсудное дело, понимаешь?

— Друг, — хмыкнула я. — Он даже запретил тебе называть свое имя?

Страшно было представить, насколько сильно все боялись Конрада.