Идеальна для меня

И когда его губы снова коснулись моей кожи где-то между лбом и щекой, едва-едва, расслышала:

— Уже доступно.

— М-м-м… — сил проронить хоть слово не нашлось. Я лишь поудобнее устроилась на крепкой груди Конрада, вжимаясь.

— Спи, детка, — прошептал он, и я моментально отключилась. — Тебе нужно набраться сил.

* * *

Меня разбудило чье-то присутствие в комнате. Кого-то совершенно незнакомого и чужого. Кто-то будто толкнул меня в спину, выбивая из мира сладких и безоблачных грез.

Распахнув глаза, я обернулась по сторонам: Конрад спокойно спал, за окном была кромешная тьма.

«Почти закончился второй день до амнистии», — хмыкнул внутренний голос, который я тут же откинула. Сейчас было совершенно не до этого.

Потому что в палате был кто-то еще. Кто-то, кто совершенно не хотел быть замеченным и прилагал к этому все усилия.

В самом углу комнаты располагалось широкое просторное кресло, сейчас оно находилось в тени, но женские ноги в белых колготах и красных туфлях на низком каблуке попали во внимание сразу.

Я затаила дыхание, парализованная ужасом. Каждая клеточка тела напряглась, будто зная о чем-то, чего не знала я.

— Простите, миссис, — прохрипела я — каждое слово давалось с каким-то адским трудом и срывалось с губ едва различимым шёпотом. — Но… Вы кто? Как вы тут оказались?

— Дежурная медсестра. Доктор Грин прислал меня к вам на ночь, нет причин для волнений, — деловито произнес спокойный миловидный голос, обладательнице которого было не менее пятидесяти лет. Почему-то слова незнакомки не успокоили разыгравшееся воображение, но я все же кивнула, показательно улыбаясь.

«Зачем дежурной медсестре сидеть в темноте, если рядом расположен торшер?» — озадачивалась одна часть меня.

«Потому что она не хотела нас будить без резкой причины. К тому же, охрана Шульца повсюду. Незнакомец никак не мог здесь оказаться!» — вторила другая. «И все же, почему она не представилась?» — не унималась первая.

— Простите, как вас зовут? — выдавила из себя я, незаметно пощекотав Конрада пальцами по животу, что не вызвало бы повышенного внимания. Только вот Шульц никак не отреагировал, продолжая спокойно сопеть. Я не стала толкать его активнее, ведь не знала, как именно отреагирует на это медсестра.

К тому же, не обладала информацией, на какой части тела Шульца была проведена операция.

— А как тебе больше нравится меня называть, Эмми? — с явным сарказмом хмыкнула женщина, вызывая по моей спине рой мурашек. Что-то знакомое было во всем этом. Нечто, что со мной уже происходило.

— Мы с вами ранее не встречались? — голос предательски дрогнул, сердце упало куда-то в пятки. Что-то внутри меня отчаянно не понимало, почему именно так страшно. Жутко. Невыносимо. До дрожи. До трясущихся колен.