Идеальна для меня

— Как такое может быть, Коул? Как моя высокотехнологичная, обученная охрана может не поймать какого-то гребаного преступника? — сквозь зубы отчеканил босс, как тигр, готовый броситься и растерзать свою добычу в клочья.

— Мы упустили момент, босс… — виновато посетовал этот самый Коул, явно нервничая. — Я заступил на этот пост слишком поздно. Если бы другие охранники отнеслись менее халатно к Джеку Брауну еще тогда, когда вы только выпустили его из психиатрической тюрьмы, сейчас всех этих сложностей могло бы и не быть.

Ноги приросли к полу в двух шагах от двери, глаза расширились.

Я перестала дышать, тело задрожало. Тело заметно повело, как после удара кувалды по темечку. Словно краткие неоновые вспышки перед глазами мигали черно-белые огоньки.

— Не тебе меня учить, — отмахнулся Конрад раздраженно. — Что по матери Эмми? Есть какие-то новости?

— Там долгая история, расскажу все лично во время совещания, — Коул замолчал, ожидая нового вопроса, но Конрад его не задал, и Коул был вынужден продолжить первым: — Если кратко: ее завербовал Джек сразу же после того, как вы выпустили женщину из клиники. Этот Джек умный малый.

Есть подозрения, что он тайно работал в спецслужбах. Слишком точные действия.

Мир мой пошатнулся. Кровь отлила от головы куда-то в ноги, заставляя вспыхнуть бешеную мигрень.

— Подозрения? — рявкнул Конрад. — Я жду только точных данных. Выясни.

А затем Конрад нажал отбой и вышел из ванной, ударяясь о мой стеклянный взгляд.

Часть 59"

"Он просто стоял там, в проходе, как закостеневшая статуя, с расширенными глазами и напряженным до невозможности телом. Из одежды на Конраде было лишь бело крохотное полотенце вокруг бедер, открывающее вид на его шикарное натренированное тело.

Только сейчас мне было совершенно не до этого.

Что-то странное и эфемерное снова и снова безостановочно било меня по телу изнутри острыми иглами, заставляя колени подкоситься от ужасного, душераздирающего чувства всепоглощающего на своем пути ужаса. Зажав рот рукой, я приглушила крик, а затем выставила палец вперед, призывая его молчать.

«Ни слова!» — молила я одними лишь глазами. «Только попробуй начать врать и оправдываться!»

— Ты, — каждая буква давалась с таким адским трудом, будто я заново училась английскому языку.

Будто каждую из них нужно было сперва высечь из камня, — выпустил моих родителей? Это действительно так?

Я хотела быть взрослой и мудрой, деловой и серьезной. Но голос сошел на писк, задрожал, поник. Меня трясло, водило из стороны в сторону. Я была, как сорванный осенний листок, траекторию падения которого определяет настроение ветра. Именно так, не понимая происходящего, я оказалась снова около Его постели, упав ягодицами на самый ее край, просто в поисках «почвы под ногами».